Книга Когда играют все, страница 89 – Татьяна Иванова

Стояла ночь, августовская ночь, наполненная сиянием близких звезд и яркой луны. Сид сидел на крылечке возле кузницы. Подмастерья-помощника уже не было.

— Это ты перевернула мешок с углем? — тихо спросил он, когда Фенелла села рядом с ним.

— Ну я.

— Сильная, как вепрь. А плачешь, как ребенок.

— Я думаю, что я еще и проклятый ребенок, зачатый от насилия. Я принесу несчастье тебе.

— Тебе рассказали… — Сид обнял ее за плечи и прижал к себе. — Я точно знаю, что граф де Маралейд предлагал твоей матери стать его женой в качестве платы за картину. Я точно знаю, что он не был насильником. Не он нанес твоей матери те раны на лице, я точно это знаю, потому что видел Меланару сразу после того ранения. Не думай так о собственном отце. Ты — утешение, песня, помогающая путнику на опасной дороге, а не проклятие, — сказал он еле слышно. Фенелла прижалась к его груди, слушая тихую взволнованную речь, и медленно успокаивалась. — Мы могли бы укрыться в других странах от Боэланда…

— Я слышала насчет гильдий. Прогрессор Айвен дал мне прослушать твой разговор… ну там, в харчевне. Я не хочу, чтобы из-за меня ты перестал быть мастером.

Сид вытер ей мокрое от слез лицо неизвестно откуда вытащенным платком и снова прижал к себе. Заговорил все так же еле слышно.

— Нет, дело не в гильдиях, милая. Послушай меня. Мы могли бы найти выход. Пристроиться, например, ко двору какого-нибудь вельможи в обход гильдий. Мы могли бы… Могли бы попробовать, Фенелла, если бы я не был оруженосцем дона Гайверелла. Об этом пока знает только дон де Грамейра с твоих слов. Он никому этого не сказал. Но я-то сам знаю, что мой сюзерен жив. Я был свободен от вассальной клятвы только до тех пор, пока считал его мертвым. Теперь же мой долг отправиться к нему в Альнард и разделить его судьбу, какой бы она ни была.

— Сид, тебе до сих пор снятся кошмары о твоей жизни в Борифате, — возмутилась девушка, забывая о своих страданиях, отстраняясь от его груди, чтобы заглянуть в глаза. — И ты снова туда собираешься.

В ярком лунном свете было хорошо заметно, как он помрачнел.

— Что делать? Я достаточно прожил среди рыцарей, чтобы усвоить их основное правило поведения: «Делай, что должно и уповай на милость Божью». Я должен вернуться в Альнард, чем бы это ни закончилось. Доделаю заказы и уеду.

— Твоя поездка может плохо закончиться? — прошептала девушка, с болью глядя ему в лицо. — Да, Сид, может?

— Да. Но это не моя тайна. Ты вернешься к королю? И он тебя ведь ни к чему не принуждал?

Она кивнула.

— Давай просто подождем. Иногда это бывает лучшим выходом. Если можешь, подожди меня. Если нет, то как знаешь. Но я всегда буду помнить, что ты сегодня согласилась на помолвку со мной, милая, что бы ты потом не решила.

Совсем близко раздался отчетливый треск, зашелестели ветки.

— Кажется, там кто-то есть, — сказала Фенелла и вскочила.

Придержав широкий плащ, метнулась к подозрительному дереву. Но там уже никого не было. Только примятая трава, сломанная большая ветка. И блеснувшая в ярком лунном свете наголовная повязка с медными бляшками, час назад стягивавшая густые кудри помогавшего Сиду подмастерья.

— Почему бы и нет? — вздохнул мастер, последовавший вслед за Фенеллой. — За пару серебрушек он мог согласиться проследить за мной и доложить тому, кто заплатил, — оружейник обнял девушку и убедительно, хотя еле слышно, произнес. — А вот я не могу поступить, как этот простонародный мальчик. Я связан словом и правилами рыцарского кодекса чести, — по-прежнему обнимая Фенеллу за плечи, Сид увлек ее обратно к кузнице. — О чем мой подмастерье может донести? Что ко мне приходила женщина, закутанная в плащ с капюшоном? Что мы долго сидели на крыльце, обнявшись, и о чем-то шептались? Ничего, что бы повредило тебе, родная. Впрочем, теперь тебе пора уходить.