Книга Ностальгия по унесенным ветром, страница 83 – Татьяна Иванова

— Постой, постой, Керрин, а почему ты не была на похоронах тети Евлалии? Я как-то не подумала тогда об этом.

— У меня в это время было воспаление легких, и я была прикована к постели с высокой температурой.

Скарлетт стало совестно. Ведь она, будучи в Чарльстоне не навестила тяжело больную сестру и даже не поинтересовалась у тети Полин, как там Керрин, а старушка, убитая своим горем, тоже забыла сообщить ей об этом.

— Прости меня, сестренка – сказала она – я так была занята подготовкой похорон, что даже не навестила тебя в прошлый раз.

— Ах, Скарлетт, да будет извиняться, главное, что ты сейчас здесь и я этому очень рада. Лучше расскажи о себе и обо всех наших.

Прошло около двух часов как Керрин начала расспрашивать сестру о мирской жизни своих близких, и они бы еще могли долго болтать без умолку, но Скарлетт почувствовала, что проголодалась. Конечно, утром у нее не было аппетита, и она только пригубила немного кофе.

— Керрин, дорогая, а не прогуляться ли нам в город, я чертовски голодна, а твои монахини, думаю, кроме корочки хлеба мне ничего не подадут.

— Ах, Скарлетт, ты неисправима! – Засмеялась Керрин.

— Разве я допущу, чтобы ты, погостив у меня, осталась голодной? Нужно только немного подождать…

— Нет, дорогая, я больше не могу ждать ни минуты – перебила сестру Скарлетт. – Да и монастырская пища меня не прельщает. Уж лучше я угощу тебя обедом где-нибудь в городе.

— Хорошо, я только отпрошусь у настоятельницы, подожди меня здесь еще немного.

— Куда мы отправимся? – Спросила Скарлетт сестру, как только они вышли за ворота монастыря.

— Откуда же мне знать, дорогая, ведь Чарльстон заключается для меня только в моем монастыре. Я и в городе-то была всего несколько раз вместе с сестрами, когда нам приходилось выполнять благотворительную миссию, а обедать в каком-нибудь чарльстонском заведении мне не приходилось ни разу.

— Боже мой, какой скудной жизнью живет Керрин. – С жалостью подумала Скарлетт.

И это потомок аристократической семьи Робийяров и свободолюбивого ирландца Джералда «О» Хара!

— Керрин, дорогая, я, конечно, не вправе вмешиваться в твою личную жизнь – сказала она, – но мне очень жаль, что ты, такая добропорядочная и красивая леди упрятала себя в монастырь на столько времени. Ты что, в самом деле собираешься пробыть здесь до конца своих дней?

Керрин подняла на сестру удивленные глаза.

— Ты о чем, Скарлетт? Ведь я сама избрала свой путь и каким бы странным он тебе не казался, для меня он является единственно возможным и правильным.

— Дорогая, но ведь прошло уже столько лет после смерти Брента, неужели время не излечило твоего горя?

На лице Керрин вспыхнул румянец. Ее смутила откровенная речь сестры насчет Брента, ведь об этом никто и никогда из близких не говорил с ней вот так, напрямик. Несмотря на то, что Брент был обручен с Керрин, обсуждать ее чувства к нему никто не смел, хоть все и знали о том, что сердце Керрин навеки принадлежит ему.

— Тебе не понять меня, Скарлетт, мы с тобой совсем разные. Я ушла в монастырь не затем, чтобы как раненая лисица, забравшись в нору, зализать свои раны и вновь выйти на волю. Я избрала себе путь служения Богу, конечно, не без влияния смерти Брента, но я избрала этот путь навсегда и думаю, что не ошиблась.