Книга Ностальгия по унесенным ветром, страница 237 – Татьяна Иванова

Она нехотя вошла в гостиную и села в кресло, приготовившись услышать неприятное сообщение и не ошиблась.

— Я собираюсь завтра уехать, Скарлетт. Я не делал этого до сих пор потому, что было неудобно оставлять этого юношу одного, без хозяев в доме. Но теперь Вы вернулись и мое присутствие здесь совсем не обязательно.

Ретт стоял у камина, повернувшись к ней боком, так, что желтые всполохи мерцавшего в топке огня попеременно отбрасывали свои неровные тени на его лицо, и Скарлетт, как не старалась, не могла определить его выражения.

Голос Ретта был спокойным и каким-то уж очень тихим. Он, явно, был не таким, как всегда, но о чем могла говорить эта его перемена, Скарлетт не догадывалась. Ретт говорил о своем отъезде как о чем-то привычном, вошедшем в норму, или обязанность, но сейчас ей вдруг показалось, что говорил он об этом с сожалением.

Быть может ей только так показалось, потому что она слишком сильно желала этого и услышала то, что хотела услышать, а может и нет.

Она медленно встала с кресла и подошла к камину с противоположной стороны, так, чтобы разглядеть его лицо, он же, разгадав ее намерение, взглянул на нее с насмешкой и вызовом.

— Ретт, Вы уверены, что хотите уехать? – спросила она напрямик, нервно теребя при этом попавший под руку детский веер, который Элла случайно оставила в кресле.

— Конечно, а Вы что, сомневаетесь в этом?

Скарлетт молча опустила глаза.

Я должен уехать к Розмари, она вот-вот родит, а мне не терпится присутствовать при рождении племянника или племянницы.

— Розмари ждет ребенка?

— Да. И очень счастлива, что он вот-вот появится на свет.

— Ну что ж, я рада за нее. Передайте ей мои поздравления после того, как он родится.

— Непременно.

Скарлетт отвернулась от него, не в силах скрыть своего огорчения и снова подошла к креслу.

— Вы напрасно позволили Фердинанду сидеть с нами за одним столом, Ретт. – Сказала она с упреком. – Я, во всяком случае, предпочла бы обходиться без его общества. Ну, а если Вы решили, что это должно быть именно так, то Вам не мешало бы самому присутствовать при этом, а не сбегать из дома, оказав мне такую медвежью услугу.

— Правда!? Я как-то об этом не подумал. Прошу прощения! И так как это моя вина, то я перед отъездом постараюсь все уладить.

— Каким образом?

— Скажу ему, чтобы он садился за стол только в том случае, когда с Вами вместе будут находиться дети, если нет, пусть обедает на кухне. Или Вы вообще не желаете его присутствия?

— Какая разница, желаю или нет! Теперь уже неудобно ему об этом говорить и пусть все остается как есть. Вас же я попрошу впредь без меня таких решений не принимать, ведь это касается в большей степени меня, чем Вас!

— Вы абсолютно правы, и мне здесь нечего Вам возразить! Обещаю, что впредь я буду осмотрительней.

Потом он улыбнулся и посмотрел на нее с дружелюбным примирением.

— Не огорчайтесь, Скарлетт! Фердинанд интересный собеседник, он учтив, умен, наблюдателен и умеет, при случае, довольно пикантно пошутить. Вы его ведь совсем не знаете, и думаю, что через некоторое время общество с этим молодым человеком покажется Вам очень приятным.

— Мне теперь остается только на это надеяться. – Она многозначительно взглянула на него и тяжело вздохнула.

— Ну же, Скарлетт, Вам совсем не идет строить из себя трагическую героиню. Да и потом, у Вас теперь столько дел, что ни привыкать к обществу Фердинанда, ни скучать по мне Вам будет просто некогда.