Книга Ностальгия по унесенным ветром, страница 211 – Татьяна Иванова

Джулия, нашедшая в лице Скарлетт внимательного слушателя, которому ей просто необходимо было открыть душу, уселась поудобнее на стул и слова, подогреваемые владевшими ею чувствами, стремительным потоком понеслись из ее уст.

В мае, в день ее рождения, он сделал ей предложение, и они объявили всем о своей помолвке. И я, миссис Скарлетт, тогда при этом присутствовала. Мои родители хорошо знали семью Клаудии, папа и мистер Гарнье – ее отец тоже каким-то боком пересекались в делах, и в тот день мои родители поехали к ним в гости, впервые взяв меня с собой. – Джулия горестно усмехнулась.

— Я влюбилась в него в этот же день – в день его помолвки с другой! Какая нелепость, но сердцу ведь не прикажешь. Он был как ангел, спустившийся с небес и проникший в мою душу. Я стояла и смотрела на него во все глаза, пока его отец, сияя счастливой улыбкой, объявлял о помолвке, а потом я хлопала в ладоши вместе со всеми и выкрикивала какие-то поздравительные слова, машинально, не отдавая себе в этом отчета. На самом же деле, я видела только его лицо – немного смущенное, решительное, красивое. И потом это лицо стояло у меня перед глазами всю ночь, и я искала в нем что-то, сама не знаю, что, а потом, все чаще и чаще, восстанавливая его облик в своем воображении, я, наконец, поняла, чего ищу и никак не нахожу! Это лицо не было лицом счастливого мужчины, оно не искрилось любовью, в нем не угадывалось большого чувства, граничащего с неудержимой радостью от скорого соединения с любимой, а порой и с сентиментальной глупостью влюбленного.

Господи – сказала я себе – да ведь он ее не любит! И как только я это себе сказала, меня охватила безудержная радость, словно такое открытие давало мне право на что-то надеяться.

Джулия умолкла, переводя дух, а Скарлетт, вся превращенная в слух, боялась даже пошевелиться, чтобы не нарушить желания девушки продолжить свой рассказ. Во время этой откровенной исповеди Джулии, она вспоминала себя, пятнадцатилетнюю девчонку, также внезапно влюбившуюся в Эшли, когда он, возвратившись после своего трехгодичного путешествия по Европе, приехал к ним с визитом в Тару, и чувства этой молодой северянки, отозвались эхом в ее душе. Скарлетт как сейчас видела Эшли, спрыгнувшего с коня, а потом вставшего во весь свой высокий рост и смотрящего на нее сверху вниз. И солнце играло в его белокурых волосах, превращая их в серебряный шлем, и его мечтательные серые глаза улыбались ей… – Ах, как сладостен был тогда этот миг!

Скарлетт взглянула на Джулию.

— А потом, что было потом, Джулия? – спросила она, затаив дыхание.

— А потом были встречи на балах, на чьих-то именинах, родители как раз тогда меня впервые выводили в свет, а я как безумная рвалась на все эти увеселительные приемы в надежде увидеть его! И, надо сказать, что мне всегда везло, он постоянно присутствовал там же, где и я. Однажды, на одном из балов, когда Клаудия и еще несколько девушек, покинув танцевальный зал, отправились обучаться игре в вист, он пригласил меня на вальс. Это было совсем неожиданно, по крайней мере, для меня. Неожиданно, потому что он находился в это время совсем в противоположной стороне зала, и я не маячила возле него одинокой, оставшейся без партнера дамой, которую было неудобно не пригласить на танец. Возле меня тогда, напротив, стояло несколько мужчин, и с одним из них я очень мило беседовала. Это был Джон Норман, закадычный друг моего детства и он как раз в это время рассказывал какую-то смешную, непристойную для дамских ушей историю. И вот, заиграла музыка, и я, оторвав свой взгляд от Джона, как всегда, по привычке, стала выискивать глазами Николаса среди присутствующих мужчин, и, увидев, что он торопливо идет через весь зал в моем направлении, остолбенела на месте. Я оглянулась по сторонам, чтобы угадать к какой из дам он направляется, совершенно не думая о том, что этой дамой могу быть я, только однажды представленная ему на его помолвке, да к тому же, окруженная плотным кольцом мужчин. Справа от меня стояли две девушки, которые мило беседовали с какой-то старой леди, одна из них была моей подругой, Мери, а другая, лет двадцати, была мне не знакома. Вот тут я и подумала, что он направляется именно к ней и стала упорно копаться в памяти, чтобы вспомнить, кто она такая и где я могла ее видеть. И пока я предавалась этому занятию, Николас, сделав несколько быстрых шагов, прошел мимо Мери и этой темноволосой незнакомки и в одно мгновение протиснувшись между мужчинами, очутился возле меня. И тут я как во сне услышала его голос, обращенный к Джону.