Книга Лотос Серебристый, страница 106 – Александра Хартманн

— Ох, женщины, как вы все похожи! — воскликнул он, издевательски улыбаясь и картинно вздыхая. — Я уж обрадовался, что ты примчалась сегодня лишь потому, что тебя привела тоска по моей неотразимой персоне, а ты пришла за деньгами. Как банально. До глупости банально!

Эдварда засмеялся и покачал головой.

— Во истину наша жизнь порой напоминает пьесу Шекспира, а порой дешевый водевиль.

Ничего более издевательского и представить нельзя было. Я вдруг увидела себя такой, какой сейчас была: растрепанной, с лихорадочным взглядом глаз, в одной перчатке (вторую потеряла в толпе на станции), ворвавшейся в комнату к неодетому мужчине и требующей денег. Дешевкой.

Но этот удар не свалил меня, а, наоборот, придал силы для борьбы, для отпора.

— Тем лучше, что ты так считаешь! — усмехаюсь едко. — Наш брак с самого начала был глупым ненужным спектаклем, разыгранным тобой из-за мужского самолюбия, а мной — из-за желания обрести независимость. Думаю, настало самое время покончить с этим здесь и сейчас! Верни мои деньги, и я навсегда исчезну из твоей жизни.

— О каких деньгах идет речь? — продолжал издеваться Эдвард, изображая искреннее удивление.

Внутри все так и вскипело, ярость опалила нервы.

— Мое наследство! Которое ты самым подлым образом присвоил себе!

— А, наследство! — воскликнул он, словно только что понял, о чем идет речь. — Конечно же я их забрал. Было бы необыкновенной глупостью оставить деньги в банке, когда финансовый рынок стоял в шаге от глобального фиаско. Тогда бы ты потеряла все.

— То есть ты заботился обо мне? — недоверчиво хмыкаю.

— Конечно.

— Мне твоя забота не нужна. А вот мое наследство — да. Верни его. Сейчас же.

— Да я и рад бы, да тут утром мне пришли бумаги от некоего господина Жаккара, — продолжал разыгрывать спектакль Эдвард, — в которых говорилось, что ты подаешь на развод. А затем мой адвокат начеркал подробное письмо о том, в каком чудесном мире мы живем. Оказывается, те самые восьмисот тысяч пиастров после развода останутся мне, только если, конечно, так случится, что сама бывшая женушка в судебном порядке не захочет вернуть их обратно.

Глаза Эдварда задорно блестели, мне же в эту секунду хотелось выцарапать их. Мерзавец!

— Ты же говорил, что не берешь денег с дам! — воскликнула я, уже не в силах бороться с негодованием.

— То с дам, а то с родной жены, — заключил Эдвард, прекрасно понимая, что довел меня, и наслаждаясь моим разъяренным видом.

Секунда и я хватаю первое, что попадается под руку — ей оказалась красивая ваза, похоже китайского фарфора, что ж жаль, но…

— Ах ты подонок! — и дорогая вещь летит прямиком в ухмыляющееся лицо английского аристократа.

Но Эдвард тренированным движением уклоняется в сторону, лишь слегка поменяв свою небрежную позу.

— Ай-яй-яй, чаонинг Киара, что скажет ваша нянюшка, — цокает он языком, который я хочу вырвать.

— Грязный англичанин! Мерзавец! — следующий на очереди оказался стеклянный графин с водой, потом еще одна ваза, потом статуэтка.

Кидаюсь на Эдварда, но он легко перепрыгивает и оказывается с противоположной стороны стола.

— Ну же, дорогая, не будь столь расточительной, — хохочет Эдвард и тут же гибко уворачивается от пресс-папье, — о, сколько страсти, Киара!

— Подонок! Чтоб тебя разорвали дикие обезьяны! Чтоб тебе никогда не знать перерождения! Чтоб…