Онлайн книга «Мышка»
|
Он замолчал. Надо было взять себе вискаря… — Я всегда был… таким. Питер горько рассмеялся и повернулся к Кристине: — Нет, правда, веришь? Я только сейчас понял, что всегда был таким: маленьким, умным, ядовитым и заносчивым. Они меня не любили. Другие дети. И презирали. А я их боялся и ненавидел. Один против всех… Он принялся пить шампанское из бутылки. — Это было месяц на третий моего обучения — мне уже исполнилось двенадцать. Там селили по два-четыре человека в комнате, но отец попросил, и сына маркиза за дополнительную плату поселили отдельно от всех. За пару дней до этого прекратились все насмешки, тумаки и оскорбления. Это был знак, но мне было двенадцать, и я этого не понял. В тот день я вернулся в свою комнату, принял душ и лег спать. А назавтра весь Кембридж обсуждал видео… Питер позволил себе посмотреть на Кристину. Ужас. Ее лицо выражало ужас. Она боялась услышать продолжение истории. Умная девочка, уже обо всем догадалась… — Не надо, не жалей меня. Он отхлебнул из бутылки: — Видишь ли, всем было любопытно, как выглядят голые карлики. Это ведь очень интересно, верно? И они смогли удовлетворить свое любопытство. И дело даже не в том, что увиденное им не понравилось. Он скривился. — Дело в том, что меня это взбесило. Выражение ее лица не менялось, и Питер спросил: — Не веришь? Меня такое бешенство накрыло… Он засмеялся: — Ни до, ни после со мной такого не бывало… Я увидел эту запись в туалете на учебном этаже в руках у самого сильного мальчишки в потоке. Но меня это не остановило, я набросился на него… Питер, выдохнув, посмотрел на звезды: — Били меня всей группой. Я и тогда не был великаном и быстро вырубился. Но мальчишку с другого потока я заметить успел: рыжий, высокий, худющий. Он кинулся меня защищать, и они наваляли и ему. Он засмеялся: — Он был внуком рыбака — тоже карликом по-своему. Для них, для тех деток… Сассекс, поместье Солсберри, 10 ноября, 01:37 Кристина слушала Питера и понимала, что больше всего ей хочется кричать. И плакать. Но нельзя. Его это оскорбит. Значит, надо «держать лицо». Она провела в закрытой частной школе семь лет (о, она прекрасно знала, о чем говорит Питер!), и все эти годы их учили «держать лицо». У Кристины с этим было не очень, и тогда преподавательница этикета мисс Хемилтон посоветовала ей замещающую тактику. В данном случае она звучала бы так: не можешь сдержать эмоцию — выдай, но другую, более подходящую случаю, то есть не можешь плакать — сделай вид, что разозлилась. И Кристина попыталась провернуть этот фокус — сейчас он был ей жизненно необходим. Не замечая ее состояния, он продолжал: — Назавтра мы очнулись в лазарете — там и познакомились. Его родня была далеко, а прибывший маркиз быстро разобрался, что к чему, и предложил этому пацану — Патрику О’Брайену — за дружбу со мной денег. В понятие «дружба» отец вкладывал и совместное проживание, и защиту. А Патрик от денег отказался и сказал, что дружить и жить со мной будет абсолютно бесплатно… идиот. Последнее слово Питер произнес с такой теплотой в голосе, что Кристина поняла, что Патрик О’Брайен — один из очень дорогих ему людей. — Вот в один из совместных вечеров в нашей с ним комнате к нему и пришла идея открыть компанию, выпускающую антипрослушивающие, антипросматривающие и еще кучу анти… устройства. Чтобы такое больше ни с кем не повторилось… Ну это если вкратце. |