Онлайн книга «Прощаю – отпускаю»
|
Эпилог Июньский полдень в Бельском уезде исходил духотой и зноем. Над выгоревшим полем колыхалось золотистое облако пыльцы. Огромная липа у дороги тоже цвела, и её сладковатый, медовый запах разносился на вёрсты вокруг. Солнце палило нещадно. Но за дальним лесом уже густели, наливались сизой тьмой облака: там собиралась гроза. Василиса то и дело оглядывалась, с тревогой посматривая на тучу, и прибавляла шагу. Её босые ноги утопали в горячей дорожной пыли. Полотняная рубаха прилипла к спине, к потному лицу приставали мошки, но Василиса, отмахиваясь, шагала всё быстрей и быстрей. В сквозной, просвеченный солнцем березняк она вошла уже почти бегом. Не обращая внимания на весёлую россыпь земляники под ногами, устремилась дальше, в сумрачный ельник. Перебралась через сырой овраг и побежала, перепрыгивая через бугры корней, в самую глушь леса. Остановилась она лишь полчаса спустя, оказавшись в густой дубраве. Под ногами, в траве, валялись полусгнившие прошлогодние жёлуди. Василиса прислонилась спиной к стволу огромного кряжистого дуба, силясь перевести дыхание. Над её головой угрожающе заворчал первый гром. Слабый ветер потянул по макушкам деревьев, встрепенул листву. — Спаси Христос… – пробормотала Василиса, открывая глаза и крестясь. И тут же с испуганным криком отпрянула в сторону: с дуба спрыгнул прямо ей под ноги смуглый взлохмаченный парень лет двадцати. – Господи! Гришка!!! Сколь разов просить тебя – не пугай! Чуть сердце не выскочило! – с сердцем выругала его Василиса. – Вот ей-богу не приду боле! — А что ж ты пугаешься, Васёнка? – слегка виновато усмехнулся он, выпрямляясь и шагая к ней. – Кажин раз одно и то же: стоит прямо подо мной и в упор не видит… — Увидишь тебя, коли ты как леший! Да пожди ты, я взмокревши вся! — А мне какое дело? – Гришка легко отвёл тонкие руки девушки, притянул её к себе, поцеловал раз, другой, третий… Василиса, вздохнув, обняла его, прижалась крепко, всем телом. Парень увлёк её за собой в дубовую чащу, уложил на примятую траву, повалился рядом сам. — Васёнка… Господи… Сил нет терпеть… — А у меня-то будто есть?.. Да ты хоть одёжу мне не порти, висельник… Вернусь, барыня заметит – что скажу? — А ты не ворочайся… Оставайся… Ни в жисть не найдут! Запишут в беглые – да и всё! — Сколько говорить – не могу?! Гриша, сердце моё, потерпеть бы нам… Ещё хоть малость потерпеть… … – И сколь ещё терпеть велишь, Василиса Мелентьевна? – сердито говорил Стриж полчаса спустя, лёжа рядом с девушкой в примятой траве. – Ты мне почитай что жена, а поврозь уж полгода как… — А куда я к тебе пойду? В лес хорониться? – Василиса старалась говорить сердито, но на губах её то и дело мелькала улыбка. – Сидеть под кустом да дрожать, покуда ты всех господ в округе изведёшь? Ты мне что говорил, змей? Агариных спалишь, и – прочь отсюда, до самой Сибири, со мной вместе! — Мало мне одних Агариных-то, Васёнка, – медленно выговорил Стриж, садясь в траве и глядя мимо девушки в сумрачные заросли папоротника. В его чёрных глазах мелькнула шалая жестокая искра. – Мало, сам чую. Они ж тут не одни такие. Да и с ними пользы не вышло. Два раза мы с ребятами им петуха красного пущали – два раза их тушили! Только и доходу, что сенник сгорел! Да и барина я на тот свет обещался спровадить! Тебе же и слово в том давал! |