Книга Прощаю – отпускаю, страница 132 – Анастасия Дробина

— Господи… – Вера упала в кресло и некоторое время молчала. – Что ж… Наверное, это и к лучшему. Благодарю вас, Серёжа, и простите мою резкость. Я, признаться, и не ждала от вашей поездки ничего хорошего, но услышать такое!.. Хорошо, что всё выяснилось, и теперь я с чистой душой откажу этому проходимцу. – Она вздрогнула. – Представить страшно, что могло бы случиться!

— Маменька… – робко начал Сергей. – Знаю, что я чудовищный эгоист и помышляю… Как вы выразились? Лишь о своём благополучии… Но нельзя ли объявить обо всём этом кузине после моего отъезда? Ей-богу, я не вынесу того, что здесь начнётся!

— К сожалению, медлить нельзя. Придётся… – Вера не закончила: в дверь просунулась голова Домны.

— Барин, обедать пожалуйте!

— С удовольствием! – Сергей поднялся.

Встала и Вера.

— Что ж, а я пойду к Александрин.

Беседа с приёмной дочерью прошла очень спокойно – к страшному изумлению Веры. Александрин выслушала всё молча, вытянувшись в струнку на стуле и стиснув руки на коленях. Вид у неё был совершенно отсутствующий, и растерянная Вера несколько раз даже приходила в сомнение: слышит ли её падчерица.

— …и вы, я уверена, сами понимаете, что я должна отказать от дома господину Казарину, – закончила она, не сводя взгляда с бледного, безмятежного лица Александрин.

— Разумеется, Вера Николаевна, – ровным голосом отозвалась та. – Вы вправе так поступить.

— Мне, право, очень жаль, – осторожно сказала Вера, которой это безразличие нравилось с каждой минутой всё меньше. – И я искренне сочувствую вам. Утешение может быть одно – вы так молоды и так хороши собой, что в скором времени сделаете блестящую партию.

— Я надеюсь на это, княгиня, – всё так же замороженно отозвалась Александрин, не поднимая ресниц. – Только прошу вас об одолжении. Разрешите мне самой отказать господину Казарину? И сделать это наедине?

— Что ж… Извольте. – Вера почувствовала, что не вправе помешать в этом падчерице. Она молча пронаблюдала за тем, как прямая, тоненькая Александрин идёт к двери, выходит и осторожно прикрывает её за собой. Дождавшись, пока приёмная дочь скроется в своей комнате, Вера вышла в кухню, где её дожидались взволнованные домочадцы, и тихо сказала:

— Думаю, лучше не спускать с неё глаз. Александрин очень спокойна. Это плохо.

— Господи, и то правда! – всплеснула руками Домна. – Вот у нас в Редькине случай был: Нюшку-дворовую барин распорядился за вдовца отдать, а у Нюшки-то жених имелся! Когда ей объявили, она уж такая тихая да смирная была: «Как барин прикажет, мы из господской воли не выходим…», а за день перед венчаньем возьми и в реку кинься! Вытащить-то вытащили, да не откачали!

— Господь с тобою, Домна, что ты говоришь! – ужаснулась Вера. – Аннет, у меня вся надежда на вас! Не давайте Александрин покоя, будьте при ней, тормошите, развлекайте… Если начнёт плакать или браниться – это даже к лучшему…

— Сделаю всё, что в моих силах, – заверила Аннет. – Как жаль, что я не могу доводить людей до слёз… Серёжа, ты же великолепно умеешь выводить Александрин из себя! Пойди постарайся!

— Право, не смогу, язык не повернётся, – тяжело отозвался Сергей. – На кузину взглянуть страшно. Я почти готов её пожалеть. Да и себя самого жаль безумно… – покосившись на Веру, он не решился продолжать, но та, не слыша слов пасынка, встревоженно говорила Домне: