Онлайн книга «Невеста Обалуайе»
|
— Дона Жанаина! Одойя, одойя, одойя, Йеманжа, аго!!! С треском распахнулась, сорвав хлипкий замок, входная дверь. В комнату ворвался солёный и влажный океанский бриз. От яростного ветра забилась и захлопала кружевная занавеска. Остро запахло водорослями. Глухие, тяжкие удары волн, мешаясь с грохотом барабанов, заполнили маленькую комнату, – и на пороге выросла Йеманжа – Мать Всех Вод. В её полных гнева глазах билась и пенилась буря, дымилось чёрное грозовое небо. И в голосе ориша рокотали и вставали на дыбы страшные волны. — Ты?! Здесь?! Отойди от моей дочери! Прочь отсюда! Как ты осмелилась войти в мой дом, Нана Буруку?! Ошун, схватив детей и с ногами взлетев на кровать, завизжала от страха. В ушах её гремели океанские валы, свистел и ревел ураган, хлопья солёной пены хлестали в лицо. Ошун видела, как Нана Буруку надменно выпрямилась и подняла тёмное, цвета первородной глины лицо с тёмными ямами глаз и узкой расщелиной презрительного рта. Рёв ветра заглушил барабанный вой. Огромная волна вознеслась к небу, закрыв расколотую луну чудовищным гребнем пены. И Ошун, слабо прошептав что-то умоляющее, лишилась сознания. …– Девочка моя, очнись! Ради бога, приди в себя! Всё хорошо! — Дона Жанаина… – простонала Ошун, не открывая глаз. – Дона Жанаина… Что вы сделали? — Всего лишь выкинула из дома вверх тормашками мою потаскуху-сестру. – Жанаина сидела на смятой постели рядом с Ошун, держа голову молодой женщины на своей груди. Поймав испуганный взгляд невестки, она вдруг довольно усмехнулась. – Не поверишь, сколько лет я об этом мечтала! Чего Нана хотела от тебя, девочка? Что ты успела ей пообещать? Ошун молчала, зажмурившись. И вдруг вскочила на ноги с придушенным воплем: — Дети! Мои дети, где они? Почему так тихо?! — Таэбо и Каинде спят, – спокойно отозвалась Жанаина. – Спят в моей комнате. Я положила их к Эшу. — К Эшу?.. Жанаина тихо рассмеялась: в полумраке блеснули зубы, рыбкой сверкнула серебряная подвеска серьги. — Разве ты не знаешь, малышка Ошун? У моего Эшу на руках умолкает любой ребёнок[71]! Даже с больным животиком! Даже с зубами, которые режутся ночь напролёт! Помнишь, два года назад малыш соседской Тетиньи проглотил рыбью кость и вопил как резаный на весь квартал? Эшу, слава богу, оказался дома, взял его на руки – и несчастный ребёнок сразу же умолк, а через минуту – уснул! И спал до самой больницы, пока доктор, благослови его Святая дева, не вытащил кость… — Так Эшу – здесь?.. – пробормотала Ошун. Жанаина внимательно посмотрела на неё. Затем задумчиво сказала: — Пойду-ка я сварю кофе. Ночь, вижу, будет дождливая… Тёплый ливень барабанил по черепичной крыше. Душная декабрьская сырость входила в открытое окно. В маленькой кухне Жанаины пахло кофе. На круглом столе, покрытом потёртой голубой скатертью, стояли чашки, бутылка с молоком, керамическое блюдо с нарезанными плодами манго, тарелка со свежим кокосовым печеньем. Между сахарницей и кофейником, брезгливо обходя крошки, не спеша разгуливал серый палочник. За ним с подоконника жадно следил маленький геккон. В большой розовой раковине, заменявшей пепельницу, лежали несколько окурков. — Клянусь вам, я не лгу, дона Жанаина, – сдавленно говорила Ошун. Она обречённо смотрела в стену, на щеках её белели дорожки высохших слёз. – Мой Шанго ни в чём не виноват. Да и Эшу тоже… Я не хвастаюсь, нет, – но, когда ориша Ошун предлагает свою любовь, ни один мужчина не в силах отказаться. Вы же знаете это. |