Онлайн книга «Невеста Обалуайе»
|
— Да, но Эшу сразу же сбежал! И уже неделю прячется от меня! — Ничего удивительного… — А теперь я вижу это ещё и у Ошун! – Эва повернулась к брату. – Марэ, я хочу это прекратить! Мне страшно! Я не понимаю, отчего такое происходит! И никто, кроме меня, этого не видит! Мне уже кажется, что я схожу с ума! — Никто, кроме тебя, говоришь? – Марэ на мгновение задумался. – Скажи, Эвинья… Ошун давала тебе когда-нибудь своей аше? — Нет! То есть… да. Один раз. В прошлом году. Ты думаешь, это… Марэ! – Эва, разом забыв о богомоле, решительно выбралась из гамака. – То есть, я вижу, как Эшу и Ошун лгут, лишь потому, что они однажды дали мне своей аше?! — Думаю, да. Ведь ты – дочь своих родителей. – улыбнулся Марэ. – От Нана Буруку нельзя скрыть ничего. Невозможно обмануть и нашего отца, Ошала. — Но я никогда не заглядываю ни в чьи ори! Ещё не хватало! – возмутилась Эва. – Это же ещё хуже, чем читать чужие письма! — Есть вещи, которые от нас не зависят, – пожал плечами Марэ. – Ума не приложу, зачем Эшу вздумалось давать тебе аше. Мало того, что она тебя чуть не угробила! Помнишь, что с тобой тогда было? Так теперь ещё и это… — Но я… Я всё равно не понимаю, Марэ! – Эва испуганно смотрела на брата. – Ведь все мы делимся друг с другом аше, когда это нужно! Я делала это столько раз! У меня брали аше Ошосси, Эшу, Обалу… даже Шанго! — Вот-вот, «брали»… Брали – а не отдавали! – Марэ залпом допил холодный кофе, поморщился, отставил чашку. Чиркнув спичкой, осторожно зажёг свечу в стеклянном фонаре, и по веранде побежали быстрые тени. – Это вовсе не одно и то же, малышка! Я же говорил тебе: наша с тобой аше подходит всем, она универсальна – как вода и воздух. Но поступать наоборот – нельзя! Мы с тобой – кровные дети Нана Буруку и Ошала! Дети тех, кому доступно всё, что делается в голове и душе человека! Тех, от кого нет секретов! И, получая чужую аше, мы получаем власть над ори этого человека… или ориша. Даже если сами того не хотим. Эшу должен был об этом знать. И Ошун, между прочим, тоже! — Боже, какой ужас… – По спине Эвы побежали мурашки. – Марэ! Что же мне теперь делать? Всю жизнь смотреть, как те, кого я люблю, мне лгут? Я не хочу! Не хочу! Как можно от этого избавиться? — Да всё я знала, боже ты мой… – вдруг послышался убитый голос из темноты, и на веранду поднялась Ошун, обмотанная большим полотенцем. Час назад она уходила купаться к ручью, и сейчас на её коже ещё блестели капельки воды. В волосы Ошун, закрученные в высокий пучок, был воткнут золотистый цветок гибискуса. Глаза её влажно блестели – то ли от слёз, то ли от гнева. — Я знала, чем это кончится, о да! – Ошун с размаху плюхнулась в гамак, взвизгнула, не удержав равновесия. Полотенце соскользнуло с неё, явив Марэ и Эве безупречной формы обсидиановую грудь, точёные ключицы и пленительную ямку живота. «Боже, какая красота!» – в который раз подумала Эва, едва подавив в себе желание немедленно схватиться за карандаш. Марэ же, разглядывая обнажённую Ошун, задумчиво спросил: — Когда ты согласишься мне позировать, Ошунинья? — Да брось ты, Шанго убьёт нас обоих! – отмахнулась та, неспешно возвращая полотенце на место. – Он, знаешь ли, в этом плане хуже священника: считает, что если у человека вырос банан, то он – мужчина! Гей, не гей – неважно! И для тебя он исключения не сделает! |