Книга Невеста Обалуайе, страница 129 – Анастасия Дробина, Дэн Бенимана

— Вряд ли ей захочется меня увидеть.

— Не дури, – посоветовал Огун. – Тебе не в чем себя винить. Ты никак не мог знать, что наша местре беременна. Случилось несчастье, в котором никто не виноват. Между прочим, если бы не ты, Йанса была бы сейчас мертва.

— Огу-ун! При чём тут я? Аше давали Эвинья, Шанго и Оба! А потом явился Ироко! А потом – Марэ! Так что без меня наша местре, как всегда, прекрасно обошлась!

— Это ты нашёл её в заколдованном лесу, – напомнил Огун.

— Три дня спустя. – Ошосси не сводил взгляда с солнечных пятен. – Три, Огун. Когда в ней уже не осталось ни крови, ни аше… ни ребёнка. Три дня я просаживал её деньги в Рио. И не вляпайся мы с Эшу в историю с твоим Борболетой, – я бы вообще не…

— Йанса вовсе не нужно обо всём этом знать.

— Но я-то об этом знаю, брат!

Некоторое время братья молчали. Наконец, Огун сказал:

— Что до денег Йанса, то их можно вернуть.

— Тысячу долларов? – усмехнулся Ошосси. – Серьёзно? Где я их возьму? Это же выходит… погоди-ка… четыре гринги за одну ночь? Конвейером?! Ну, нет, полковник! Я беру за ночь, а не за час! Нельзя так терять репутацию! И потом, сам знаешь, какая сейчас конкуренция в Амаралине! Приезжают пацаны из сертанов, ни черта не умеют, не знают как взять женщину в руки, работают бананом как отбойным молотом… тьфу! Ничего не выйдет! Даже если мои шведки приедут… Нет, всё равно никак!

— Я найду для тебя тысячу долларов. Лучше ты останешься должен мне, чем своей женщине.

Ошосси покачал головой, отвернулся.

— Я не лезу в твою жизнь, Охотник. Но не валяй сейчас дурака. Нельзя оставлять женщину одну, когда на неё сваливается такое. Когда Йанса проснётся, ты должен быть рядом…

— …чтобы она хоть кому-то набила морду?

— Пусть выпустит пар, – пожал плечами Огун. – Жалко тебе?

Ошосси снова невесело улыбнулся.

— Ты же знаешь нашу местре, полковник. Когда у неё проблемы, она прячется в нору и зализывает раны в одиночку. И не дай бог в этой норе окажется кто-то ещё! Лежать ему с откушенной башкой! Разве я не прав?

Огун молчал. Ошосси жестом попросил у брата сигарету, получил её, зажёг, затянулся – и, сопровождаемый облаком дыма, неторопливо зашагал в сторону калитки. Огун дождался, пока Ошосси скроется за банановыми зарослями, и негромко позвал:

— Эшу!

— М-м? – Тот нехотя обернулся. – И чего ты хочешь от меня, полковник? Если бы даже я сошёл с ума и решился давать советы Йанса…

— Только тебя ей сейчас не хватало. – Огун полез в карман джинсов, извлёк тёмно-синюю банковскую карточку и протянул её Эшу. – Окажи мне услугу, малыш. Поезжай в Баию и сделай то, что я тебя попрошу. Можешь взять мой джип. А после – возвращайся. Потому что рано или поздно поговорить с Эвиньей тебе придётся.

В бабушкиной спальне были опущены жалюзи и стоял зеленоватый полумрак. Марэ ходил от стены к стене, бесшумно ступая босыми ногами по вытертой тростниковой циновке. Эва сжалась в комок на кровати, украдкой вытирая слёзы. Обалу сидел рядом с сестрой, глядя в пол.

— Так Габриэла… уже всё знает? – хрипло спросил он.

— Я сделала что могла, – всхлипнув, отозвалась Эва. – Целую неделю я лгала Габи, видя, как она сходит с ума. Клянусь, я и не предполагала, что всё окажется так… так серьёзно! Из-за тебя она, между прочим, порвала с Мануэлом Алмейда! С Алмейда! Хозяином галереи «Армадиллу»!