Онлайн книга «Мы странно встретились»
|
— Ну, что, барышня? — выплюнув изо рта булавки, поинтересовалась Марфа. — Как там спектакля ваша? Много вам хлопали? — Мне-то что было хлопать? — через силу улыбнулась Софья. — Ох, как я устала… И как это люди главные роли по два часа играют? Ей-богу, легче дрова пилить. Помнишь, как мы с тобой в Грешневке березовые чурки топором кололи?.. — Я-то помню, а вы забывайте. И не рассказывайте никому, — сурово велела Марфа, вылезая из-за машинки и тяжело двигаясь к Софье. — Пальтишко бы сняли, вон уж лужа натекла. Софья послушно сбросила пальто, повесила его на гвоздь за дверью и тяжело опустилась на сундук, вытянув ноги в неснятых, облепленных снегом валенках. Марфа опустилась перед ней на колени, ворча, сняла валенки, принялась растирать занемевшие ноги барышни. — Уф… Нет уж, вы на главные роли не проситесь. Оченно нам нужны беспокойства эти да уставанья, вы вон и от «кушать подано» на ногах не стоите. От ее ворчанья, монотонного и такого привычного, от запаха съестного, от мягкого тепла, идущего от печи, Софью потянуло в сон. — Представляешь, какой ужас сегодня был… — сквозь наваливающуюся дремоту пробормотала она. — Марья Аполлоновна в обморок прямо чуть ли не на сцене упала! Кажется, слишком сильно затянула корсет… Едва-едва успели привести в чувство… — М-да… — Марфа унесла валенки в сени, и голос ее оттуда звучал невнятно. — Это они напрасно даже очень сделали. В ихнем-то положении перетянуться да еще в омморок не упасть — мудрено будет. — В каком положении? — удивилась Софья, но Марфа не ответила, а переспрашивать уже не было сил. Нечеловеческим усилием Софья подняла себя с сундука, дошла до стола, села и стала ждать, пока Марфа положит ей картошки с грибами. Ресницы слипались сами собой, огонь керосинки прыгал и двоился перед взглядом, и Марфа, видя засыпающую на глазах барышню, с удвоенной силой загремела крышкой. Среди ночи Софья проснулась от грохота и воплей за стеной. Морозный свет месяца клином лежал на стене. В окне дрожала большая синяя звезда. Из-за отодвинутой занавески на полатях выглядывала растрепанная голова Марфы. — Да вы бы спали, Софья Николавна, — сердитым шепотом сказала она. — Нехай сражаются, ихнее дело семейное, а вы спите… — Это Марья Аполлоновна? И Снежаев?! — поразилась Софья, никогда не слышавшая от соседей таких бурных проявлений чувств. Марфа только зло засопела. Крики становились все громче: орал ведущий трагик труппы: — Тварь! Подлая, мерзкая тварь! Столько скрываться! Столько таить! Так великолепно лгать! Боже мой, как ты могла, как ты только смела, бессовестная дрянь!!! — гремел голос Снежаева, напрочь, казалось, забывшего о чужих людях за тонкой деревянной стенкой. — Я — могла! Я — смела!!! — перекрывал его роскошный голос Мерцаловой, даже сейчас звучавший, как в сцене из «Макбета». — Мне нечего было больше делать, слышишь, ты!.. А ты мог думать, будто бы я… В самом деле — влюблена — в тебя?! Ха! Ха-ха-ха! В такую бездарность! Клоуна на подмостках! Приказчика в любительском театре! Только сопливые гимназистки могут рыдать над твоим выморочным Гамлетом, ха! А я, я… — Проклятая тварь!!! — Такого яростного рева Софья не слышала у актера даже в «Отелло» в последнем акте. — Ты заплатишь мне за это, и твой подлый язык я вырву!.. |