Онлайн книга «Мы были юны, мы любили»
|
— Настька!!! Вздрогнув, Настя обернулась. На миг потеряла равновесие, качнулась, неловко схватилась за ветку ракиты и отпрянула от обрыва. Чуть поодаль расходились в стороны волны цветущих трав, сквозь них к берегу кто-то бежал. Настя отошла от края еще дальше, вытерла лицо ладонями, глубоко, во всю грудь вздохнула, силясь прогнать сжавшую горло судорогу. Резко пригнулись к земле стебли болиголова, и на обрыв вылетела взмокшая, красная, растрепанная Варька. Увидев Настю, она остановилась, схватившись за грудь обеими руками, закрыла глаза и, едва переведя дыхание, хрипло сказала: — Не смей, несчастная, слышишь?! Не стоит он того! — Да ты о чем? – шепотом спросила Настя. По спине пробежал озноб. Она невольно оглянулась на обрыв. Внезапное появление Варьки отвлекло ее от сумеречных мыслей, и Настя подумала: не видела ли Варька, как она стояла над обрывом и, держась за ствол ракиты, упрашивала себя сделать последний шаг? — Варька, ты с ума сошла? Да что я сделаю? У меня же дети! — Вот то-то и оно, что дети! – Варька сидела на примятой траве и все еще не могла отдышаться. – Дэвлалэ, сроду так не бегала! Да что за каторга мне с вами, что брат – наказание господне, что невестка – дура! Ишь, чего вздумала – до Страшного суда без покаяния за кладбищем валяться! — Хватит, Варька, – устало прервала ее Настя, садясь рядом. – У меня и в мыслях ничего такого не было. — А зачем сюда помчалась? – ворчливо, недоверчиво возразила Варька. – Сгоняла бы к Илье на Конную, сказала бы ему все до капельки! А еще лучше – к той шалаве! Вот кому патлы-то повыдирать! — Ей-то за что? – грустно усмехнулась Настя, глядя на дальний берег реки, где мерно взмахивали косами крошечные фигурки в белых рубахах. – Какой с нее спрос? Ремесло такое… — Что же… – Варька недоумевающе нахмурилась. – Гулящая она, что ли? — Вроде того. Я ведь ходила, Варька, разузнавала еще зимой. Сразу, как мне… как рассказали. Ну, что Илья… – Голос Насти был спокойным, но на Варьку она не смотрела. – Она, эта Лушка, за рынком жила, к ней много мужиков бегало. Кто же виноват, что она как раз от Ильи и понесла… — Она сама и виновата! – свирепо сказала Варька. – Коли гулящая, так думать надо было, что всякое может приключиться! Вытравиться, прости господи, вовремя! А не рожать от цыган да после не подбрасывать! Отнесла бы в приют, раз кормить нечем! — Ну да. И помер бы он там… то есть она… через три дня. – Настя вздохнула, закрыла глаза. Долго сидела не шевелясь, обняв колени руками. Варька искоса поглядывала на нее, но заговорить больше не решалась. Мимо промчалась, дрожа крыльями, огромная сине-зеленая стрекоза, зависла в воздухе над Настей, затем села на ее платок. Настя, не глядя, качнула головой, стрекоза испуганно сорвалась с места и взмыла в небо. Песня на дальнем берегу смолкла. — Пойдем домой, – негромко предложила Варька. – Что тут сидеть? Скоро дети проснутся, снова есть захотят. Идем, сестрица. Солнце высоко. Настя коротко кивнула, поднялась. Вслед за Варькой пошла к тропинке, уходящей сквозь травяные заросли к городским домам. Напоследок еще раз оглянулась на обрыв, вспомнила, как стояла, глядя в речную глубину, передернула плечами и прибавила шаг. Когда Варька и Настя вошли во двор, соседских цыганок там уже не было, зато вернулся Илья. Он сидел у сарая, смазывал дегтем снятое с телеги колесо, рядом на траве валялись еще три. Когда скрипнула калитка, он не поднял головы. Настя тоже взошла на крыльцо не оглянувшись. Варька задержалась было, но, подумав, сплюнула и, так и не подойдя к брату, побежала вслед за Настей в дом. |