Книга Креолка. Тайна аристократки, страница 81 – Шерил Сойер

— Исполнительницы-женщины редки, певице, конечно, удается сделать состояние.

— Да, если у нее есть талант.

Талант явно выказывала девушка, которая сейчас спала в одной из его спален, причем весьма незаурядный, размышлял Ги.

— Как мило, что вы беспокоитесь о моем будущем, но полагаю, я останусь в своем прежнем амплуа. Мне хватит мастерства, чтобы заполнить пустоту жизни.

Хорошо воспитанная музыкантша улыбнулась, желая смягчить свою резкость.

— Я рассуждаю теоретически, но мне хотелось бы знать ваше мнение. Считаете ли вы, что сейчас женщины имеют возможность занять свое место в мире?

— Если она независима, то, конечно, да. У меня в Париже есть много деятельных друзей. Они пишут книги, содержат салоны, занимаются дипломатией. Это пугает.

— А если у женщины нет независимости?

— О, дорогая, вы же не зайдете так далеко, чтобы стать нищей!

Она покраснела, слишком поздно вспомнив о том, что год назад Ги ухаживал за очаровательной юной парижанкой. Казалось, она тоже увлеклась им, но ее семья убедила ее отказаться от брака, поскольку Ги не имел состояния.

Он спокойно ответил:

— Предположим, леди без средств желает улучшить свое состояние. Скажем так, не слишком завидный претендент, вроде меня, ей не подходит, — Ги с иронией поклонился, — а никого другого нет… Как вы посоветовали бы ей поступить?

— Я посоветовала бы ей комфортно устроиться в сельской местности.

— А если она предпочитает попытать счастье в городе?

— Если она умна, умеет писать или рисовать миниатюры, возможно, она может справиться, в ином случае ей придется заниматься чем-то ужасным. — Баронесса поморщилась. — Заняться парфюмерией или чем-то вроде этого, а затем мы потеряем интерес к ней.

Ги рассмеялся, а она воинственно продолжила:

— Вообще-то я думаю, ей следует обратиться за советом к родственникам.

К ним подошел Бруссар:

— Размышляете, как попасть в приживалки, Ришмон?

— Мы размышляем, какое будущее может ожидать мадемуазель с небольшим достатком. У маркиза романтическая точка зрения, а у меня практическая.

— Не возражаю.

— А как ваш раненый герой? — поинтересовался Бруссар.

— Выздоравливает; если завтра он сможет держаться на ногах, я предложу ему продолжить путь.

— Вы позволили ему остаться на ночь? Надеюсь, вы заперли серебро?

— Так у вас нищий гость! — воскликнула баронесса. — Прошу вас, расскажите. Это гораздо интереснее, чем ваши другие истории.

Оба, вдоволь посмеявшись над благотворительностью Ги, вовлекли хозяйку в беседу. Уважение баронессы к Ги не уменьшилось после его рассказа, но позже в интимной обстановке своей спальни она игриво заметила, что репутация эксцентрика ему ни к чему.

— Бруссар высказал свое мнение относительно вашей ситуации. Об этом все заговорят, и каждый вспомнит, кому оно принадлежит.

— Согласен, люби ближнего — одно из таких мнений.

— Вы знаете, что я имею в виду. Я ни в коем случае не хочу, чтобы судачили о ваших необычных взглядах.

— Незачем бояться, если вы что-то представляете собой. Конечно, каждый признает, что свободно мыслящий маркиз де Аржансон опасен, но если состояние маркиза не больше носового платка и находится неизвестно где…

Ги не хотел, чтобы она выражала свои взгляды по этому поводу, и Валери де Шату не стала продолжать. Пока они говорили, она ходила по комнате, а полураздетый Ги лежал на краю ее постели. Баронессе нравилось ходить по комнате полунагой после бурной любовной сцены: она наслаждалась чувством свободы и своим все еще безупречным телом.