Книга Креолка. Тайна аристократки, страница 71 – Шерил Сойер

Ги стоял посреди комнаты, когда Исидор зашел, чтобы унести стаканы и поднос с прохладительными напитками.

— Оставь на минуту.

Слуга неохотно поставил поднос на стол, помедлил у двери, склонив седую голову и ожидая встретить взгляд Ги. Этот взгляд заставил его тут же выйти из комнаты. Исидор служил семье с рождения Луи. Он был привязан к хозяину, поэтому его огорчали только странные поступки молодого горячего человека.

В комнате царило молчание, затем Ги произнес:

— Откройте глаза. — Он подождал, пока подросток шевельнулся и сел.

— Не пытайтесь встать, у вас закружится голова. Однако головокружение не помешало вам слушать нашу беседу. Долго ли, минут десять?

Глаза, черные как угли, встретились с ним.

— Где я? — Голос был едва слышен.

— В моем доме, мадемуазель.

Она вздрогнула. Голова у нее откинулась назад, а взгляд скользнул по одежде. Она побледнела, несмотря на загар. Черные глаза гневно сверкнули.

— Почему вы так обращаетесь ко мне? — Голос теперь стал громче, в нем чувствовалось напряжение, но он был бы уместен в гостиных куда более элегантных, чем принадлежащая Ги. У него промелькнула абсурдная мысль, что он имеет дело с аристократкой в маскарадном платье.

— Я внес вас в комнату. — Он сделал шаг вперед, и теперь их разделяло очень короткое расстояние. Ги задался вопросом, насколько близко одно существо может находиться к другому, при этом не догадываясь о его поле.

— Полагаете, я не держал на руках женщин?

Взрыв последовал немедленно. Длинные ноги выпрямились, и ее плечо врезалось ему в грудь. Она сунула руку в жакет и вытащила нож с тонким лезвием, держа его в нескольких дюймах от лица Ги. Он схватил ее за кисть.

— Вы, юный дьявол. — Ги сжал ее руки, чувствуя, как острое лезвие царапнуло его грудь, когда ее голова начала опускаться. — Садитесь.

Она рванулась, но затем покорно опустилась в кресло. Даже в такой чрезвычайной ситуации она не забыла о ноже, и он снова исчез в ее жакете.

— Я не потерплю здесь ни убийц, ни шпионов. Объяснитесь, вы…

Ги сдержал крепкое ругательство, вертевшееся у него на языке. Ее рука потянулась к шее, туда, где он расстегнул ей рубашку. Этот девический жест казался нелепым.

— К вам никто не пристает, мадемуазель. — Он с сожалением посмотрел на свой камзол, разорванный ее ножом. — Теперь объяснитесь.

Снова воцарилось молчание, и Ги понял, что она вот-вот снова упадет в обморок. Он подошел к столу, налил стакан коньяка и сел рядом с креслом. Подложив руку ей под голову, Ги поднес стакан к ее бледным губам. Она глотнула, задохнулась, слезы выступили у нее на глазах, но крепкий напиток оживил ее. Девушка вытерла слезы и прислонилась головой к спинке кресла, дыша сквозь стиснутые зубы.

— Вам больно. Глупо было нападать на меня. Разве вы забыли, что пришли к моей двери с просьбой о помощи.

— О! — простонала она. — Так это не вы гнались за мной? Я теперь вспомнила.

Она закрыла глаза. Ги подвинул еще один стул и устроился поудобнее. Его наблюдения были противоречивы. Невнимательному взгляду молодая особа могла показаться юношей, и Ги признавал, что ее фигура соответствовала подобному предположению: ноги прямые, длинные и гибкие, бедра — худые, линия груди скрыта одеждой, сама грудь забинтована, плечи, хотя и уже, чем у мужчин, но прямые и вполне широкие для мужской куртки. Шея, правда, нежная и гладкая, но ее скрывал воротник сорочки. Все женское в ее лице портила неаккуратная прическа, волосы были плохо подстрижены и два локона спрятаны за уши. Это придавало ей неопрятный вид. Грязь на ее одежде и на ней самой свидетельствовала о том, что маскарад не был детским капризом, она оделась под мальчишку с определенной целью и оставалась им какое-то время, неделю или больше. Вероятно, она путешествовала в обществе мужчин, которые знали ее секрет и чье молчание она купила известным способом. Но как же расценить тогда ее дикую вспышку при мысли, что к ней прикасались?