Книга Креолка. Тайна аристократки, страница 129 – Шерил Сойер

Казалось, игра в карты не состоится и от пустой болтовни ее избавит лишь музыка и поэзия. Стихи обычно декламировал шевалье д’Эон. Графиня де Рошфор часто упоминала этого аристократа, и ее глаза выражали мечтательность. Услышав это имя, Айша вспомнила вечер в гостиной Ги де Ришмона, когда тот записал имя друга и просил ее обратиться к нему за помощью. Айша благодарила судьбу за то, что шевалье не видел, как она просит милостыню у каждого дома.

Айшу представили гостям, приглашенным на обед. Тут она впервые увидела шевалье. Стройный, высокий молодой человек робко смотрел на нее голубыми глазами. Айша смутилась.

— Я рассказывала мадемуазель де Нови о ваших новых стихах, — проговорила графиня, — и она просила меня убедить вас прочитать их.

Шевалье чуть откинул голову и иронически прищурился.

— Неужели нужно наказывать мадемуазель де Нови за ее визит в Париж, заставляя слушать поэмы о французских изгородях и пасторальных радостях Бургундии?

— Провинция — не единственная тема вашей поэзии!

— Ах, значит, она предпочла бы звон мечей и звук флейты?

— Почему вы так упорно высмеиваете собственные творения! — в отчаянии воскликнула графиня и обратилась к Айше: — Поверьте мне, он пишет на благородные темы, но никто не должен говорить об этом. Это право автора, которого я не понимаю.

При этих словах шевалье улыбнулся, и в это мгновение Айша вспомнила все.

— Ну конечно же! Это вы, это действительно вы! Меня заставили… Однажды я выучила наизусть ваши стансы. Мадемуазели… одной даме они очень понравились. Кажется, она записала их на одном суаре в прошлом году и привезла домой!

Удивленный шевалье приподнял бровь, но Айша уже не могла остановиться:

Истинна честь, которая ничего не требует,

Мишурная помпезность и мелочи жизни не липнут к ее имени.

Честь не глаголет, она действует; ей чужда похвала;

Храня скромность, она крушит тщеславие и возвышает добро.

В делах, приносящих плоды, ей лучше всего,

Она сияет ярче, когда не думает сиять.

Как изменилось лицо шевалье! Он покраснел до корней волос, и его голубые глаза засияли от удовольствия. Графиня коснулась его, и он пожал ей руку.

— Поразительно! — воскликнул он. — Где же вы услышали эти строки и как запомнили их?

— Вы удивились бы, месье, узнав, в каких отдаленных местах известна ваша поэзия, — ответила Айша.

— Как прекрасно вы прочли эти строки, — заметила графиня. — Некоторые из них я знаю наизусть, но после вас постеснялась бы декламировать. Вам придется довольствоваться тем, что вы услышите их в узком кругу, — обратилась она к шевалье, и тот снова покраснел.

Графиня пригласила всех в музыкальную комнату, чтобы показать свою новую арфу. Айша и шевалье преодолели робость, беседуя о поэзии. Знания Айши были поверхностны, но он охотно объяснял этой необычайно красивой юной итальянке, как следует относиться к современной французской поэзии. Оба признались в том, что им нравится Сент-Ламбер, хотя шевалье и считал его поэтом вчерашнего дня. Айше пришлось защищать Вольтера, ибо д’Эон считал его богохульником.

Пока они разговаривали, графиня де Рошфор удовлетворенно наблюдала за ними с другого конца комнаты. Хотя графине было чуть больше двадцати лет, она слыла одной из самых изобретательных хозяек. Она не устраивала разгульных вечеринок, в отличие от тех, кто сводил вместе людей, падких до удовольствий. Шарлотта де Нови проявила себя как многообещающая дебютантка, и графиня не ревновала, видя ее и шевалье вместе, ибо за прошедшие недели хорошо узнала его сердечные пристрастия и вкусы. Понимала она и то, что ни одна женщина не имеет над ним такой власти, как она сама. Графиня решила усадить шевалье рядом с очаровательной маркезиной после того, как придет последний гость и все соберутся за столом.