Книга Креолка. Тайна аристократки, страница 110 – Шерил Сойер

— Я наблюдал за вашими глазами, когда вы впервые открыли для себя оперу. Когда вы пели, опера для меня тоже звучала свежо и по-новому. Затем я написал новые слова: все, что вы пели за последнее время, стало моим. — Мне понравились эти слова, — сказал он и посмотрел на пол. — Спасибо вам. Ваше обучение почти закончено. Надеюсь, скоро вечерами я начну выезжать, и учить вас мне будет некогда. Что же касается вас, думаю, синьора Балетти права — вы должны стать певицей.

— Это та дама, которую я видела в Сен-Жермене?

— Да. Она настаивает, чтобы мы отвезли вас к ней домой. Завтра вечером вы выступите перед ней. Она просила об этом раньше, но теперь время пришло. Вы можете заниматься с учителем, который лучше меня.

Айша вздохнула. Трудная работа по дому и в саду, часы, проведенные с Эдуардо, вечера у пианино сменятся новыми трудностями и новыми опасностями. Ее охватила тревога и чувство утраты; быть даже самым презренным обитателем в доме в Пасси казалось лучше неизвестности, ожидавшей ее впереди.

Раньеро хотел заговорить снова, но его прервал стук в дверь — пришел граф де Брель, элегантно одетый мужчина лет тридцати. Он с досадой посмотрел на Айшу, поэтому Раньеро, вздохнув, отпустил девушку и предложил графу сесть.

Айша поднялась наверх, в свое убежище под черепичной крышей, зажгла свечу и, разложив на дощатом полу лист бумаги, начала писать очередное письмо маркизу де Ришмону. Со дня прибытия в Париж она написала ему уже два письма и получила от этого удовольствие. Имея под рукой столько красивых образцов письма в атласах, Айша значительно улучшила почерк, и это искупало вину за позорные каракули, оставленные ею в Орлеане.

Как приятно доверять человеку, даже если он далеко и не может ответить ей, поскольку она не оставила обратного адреса. Впечатления Айши о Франции ложились на бумаги и избавляли девушку от страданий, причиненных одиноким путешествием и клятвой, которую она дала. Как это свойственно девочкам, Айша быстро реагировала на слова других и всегда, как говаривала Лори, была готова высказывать свое мнение по любому поводу. Но после смерти Жозефа ей некому было доверить свои мысли; даже Флорус пошел своей дорогой и снова оставил Айшу одну. Только маркизу Ришмону она могла открыть свои мысли.

Сочиняя письмо, Айша размышляла о том, что отличает его от Раньеро де Калцабиджи. Оба казались ей необычайно образованными людьми, но пытливый ум Раньеро не раз помогал ей найти выход из положения. Айша получила место горничной, умеющей читать, писать и считать, хотя ее положение совсем не вязалось с ее редким голосом. Ум щедрого маркиза был практичным и проницательным. Он легко объяснял все, чуждаясь покровительственного тона. Именно ощущение, что ее слушают, а не хвалят за вокальные данные и нудную работу по дому, доставляло удовольствие Айше, пишущей в Орлеан. В письмах она не выдавала секретов: они рассказывали о ее путешествии и впечатлениях о французской жизни. Айша скрывала свою ненависть к французам, не желая обидеть маркиза, но беспощадно критиковала их, если ей удавалось сделать это остроумно.

Не успела она дописать письмо, как ее внимание привлекли голоса. Комната Айши находилась над квартирой Раньеро, поэтому она слышала, как беседуют внизу мужчины. До нее доходил сердитый голос графа де Бреля.