Книга Креолка. Тайна аристократки, страница 10 – Шерил Сойер

Стоя в волнах, Айша смотрела, как приближается Жозеф. Белый хлопок ее платья, подрубленный внизу, слегка двигался под напором воды, и фосфоресцирующий свет мерцал на бледных руках Айши. На прекрасном тонком лице сверкали глаза, и, увидев их выражение, Жозеф остановился. Воцарилась такая тишина, что, казалось, даже волны бесшумно накатываются на песок.

— Я хочу кое-что сообщить тебе, — шепнул Жозеф.

— Подожди. — Она подняла руку.

И тут заговорила земля. Ее ропот внезапно прозвучал в тяжелой тишине, насыщенной неизвестным ужасом. Они почувствовали, как подрагивает земля под их ногами. Теперь волны одна за другой набегали на берег, вздымая песок и гальку.

— Гора! — Жозеф схватил Айшу за руку.

Почва под их ногами продолжала колебаться, и они, объятые страхом, смотрели на вершину старого вулкана, нависавшего в слабом лунном свете над плантацией Маунт-Пелле. Колебания уменьшились, но галька и более крупные камни падали со скал и скатывались по ним с резким звуком. Деревья затрещали, и последний толчок, достигнув воды, затерялся в море.

Они долго стояли, пока не убедились в том, что гора замолчала, а затем осторожно пошли от побережья к скале, где сидели до этого. Луна снова вышла из-за облаков, и пока Айша поднимала длинную связку сахарного тростника, Жозеф стряхнул грязь с верха корзины. Молча, держась за руки, они поднялись вдоль реки к каменистой тропинке. Лишь, когда они достигли деревьев, ночные создания вновь завели свои песни, подул легкий ветерок и донес до леса запах морской соли.

Они были уже недалеко от того места, где Жозеф обычно охотился на крабов. Айша посмотрела в сторону плантации. Она все еще не пришла в себя после землетрясения.

— Моя мать волнуется.

— Мы только поймаем парочку крабов и быстро вернемся. Ей нравятся крабы-солдатики.

— Но она очень рассердится.

— Пусть сердится на гору.

Им обоим это показалось чертовски смешным, и они едва не расхохотались. Жозеф положил трут на сухую землю, прикрыл его веточками и высек огонь, ударив кремень о кремень. Когда Айша поднесла к огню конец факела, он воспламенился с шипением. Стряхнув грязь с факела, они продолжили путь под деревьями. Свет факела привлек крабов-солдатиков, и они быстро выбрались из своих норок. Жозеф поймал первого, схватив его пальцами повыше панциря, потому что, если схватить солдатика за одну из ножек, он сбросит ее и тут же исчезнет в норе.

— Роскошный краб. — Жозеф поднял крышку с корзины и бросил его внутрь.

Айша тоже схватила одного из солдатиков. Его панцирь показался ей удивительно мягким. Краб, недавно сбросивший старый панцирь в море, редко появлялся из норки до того, как обретет новое покрытие.

Они ловили разбегавшихся животных. Пламя факела трещало над головой Айши. Связка тростника быстро догорала. Факелы, подобные этому, достигали семи футов в длину, когда их делали из хорошего тростника. Правда, они были хуже факелов из свечного дерева, но свечных деревьев на их плантации мало. Продолжительность ночной охоты зависела от того, сколько будет гореть их факел. Он с шипением поглощал остатки сахара из клетчатки, образуя мерцающее кольцо вокруг руки Айши.

— Белый краб! — воскликнула она и быстро схватила его, но затем выпрямилась и, улыбаясь, протянула Жозефу. Длинные ножки краба дергались в воздухе, а его громадная правая клешня угрожающе сжималась. Он был в три раза больше солдатика.