Книга В поисках любви, страница 74 – Нэнси Митфорд

— Всякого-разного… – ответил француз, поворачивая ключ. – Того, что наш роман будет счастливым и продлится долго.

Линда как истинная англичанка была ошарашена такими словами.

— У нас нет никакого романа, – холодно отрезала она.

— Меня зовут Фабрис. Могу я узнать ваше имя?

— Линда.

— Линда. Comme c’est joli^[80]. Мои романы обычно длятся пять лет.

Он подкатил к ресторану, где их почтительно провели к столику в обитом красным плюшем углу, заказал обед и вино, говоря на столь стремительном французском, что Линда не могла разобрать ни слова, а затем, положив руки на колени, повернулся к ней и сказал:

— Allons, racontez^[81], мадам.

— Что рассказывать?

— Вашу историю, конечно. Кто бросил вас рыдать на чемодане?

— Это не он, я сама его бросила. Моего второго мужа. Я оставила его навсегда, потому что он влюбился в другую. Она социальный работник, но вам это ничего не скажет – судя по всему, во Франции такого не существует. Мне от этого только обиднее, вот и все.

— Какая любопытная причина уйти от второго мужа. Вы, с вашим опытом по части мужей, могли бы заметить, что, кроме прочего, им свойственно влюбляться в других. Однако нет худа без добра, мне грех жаловаться. Но почему чемодан? Что мешало вам сесть в поезд и отправиться к месье важному лорду, вашему отцу?

— Именно это я и собиралась сделать, но мне сказали, что мой обратный билет просрочен. Денег оставалось только шесть шиллингов и три пенса, знакомых в Париже у меня нет, к тому же я ужасно устала, вот и расплакалась.

— А второй муж? Почему было не одолжить денег у него? Или вы оставили записку на подушке? Женщины почему-то не могут устоять перед этими малыми литературными формами, которые делают возвращение довольно затруднительным, насколько я знаю.

— Ну, в любом случае он в Перпиньяне, и я не могла этого сделать.

— А, так вы приехали из Перпиньяна! Что вы там делали, объясните, ради всего святого?

— Мы, ради всего святого, пытались помешать вам, лягушатникам, мучить бедных Epagnards, – с некоторой запальчивостью ответила Линда.

— E-spa-gnols!^[82] Стало быть, мы их мучим, да?

— Сейчас уже не так, а вначале – ужасно.

— А что, по-вашему, мы должны были с ними делать? Мы, знаете ли, их сюда не приглашали.

— Вы согнали их в лагеря на жестоком ветру и многие недели не давали крова. Сотни людей погибли.

— В один миг обеспечить кровом полмиллиона людей – задача не из простых. Мы делали что могли… мы их кормили… и большинство из них по-прежнему живы.

— По-прежнему, как стадо, в лагерях.

— Моя дорогая Линда, вы же не думаете, что следовало разрешить им гулять по стране, предоставленными самим себе, без гроша в кармане? К чему бы это привело? Включите ваш здравый смысл.

— Их следует собирать в отряды и готовить к войне с фашистами, которая разразится со дня на день.

— Рассуждайте о том, в чем разбираетесь, тогда и кипятиться не придется. Нам не хватает снаряжения и для своих солдат. Война с Германией, увы, надвигается, но начнется не со дня на день, а после сбора урожая. Вероятно, в августе. Лучше расскажите еще о своих мужьях. Это гораздо интереснее.

— Их всего два. Первый был консерватором, а второй – коммунистом.

— Выходит, я угадал, ваш первый муж богат, а второй беден. Я понял, что вы были замужем за богатым человеком, увидев ваш несессер, а также отвратительного цвета и такого же отвратительного фасона, насколько это можно разглядеть, пока она висит на руке, шубу. Тем не менее норка всегда выдает наличие богатого мужа. А вот этот ужасный льняной костюм, который надет на вас сейчас, буквально кричит, что куплен в магазине готового платья.