Книга В поисках любви, страница 67 – Нэнси Митфорд

— Лаванда подыщет ей дело, – сказал Кристиан, который уже уселся за свой стол и рылся в картотеке.

— Лаванда?

— Девушка по имени Лаванда Дэвис.

— Не может быть! Я очень хорошо ее знаю, она жила по соседству с нами в деревне. Более того, она была подружкой невесты на моей свадьбе.

— Точно, – сказал Роберт, – она говорила, что знакома с вами, я просто забыл. Чудесная девушка. Вообще-то она занимается квакерами в лагерях, но и нам помогает тоже. Нет такого, чего бы она не знала о калориях, подгузниках, беременных и тому подобных вещах. И она очень работоспособна, такого усердия, как у нее, я раньше не встречал.

— Я знаю, чем вы можете заняться, – сказал Рэндольф Пайн. – Есть одна работа, которая буквально ждет вас, – распределять места на пароходе, что отходит на следующей неделе.

— О да, – подхватил Роберт, – это то, что нужно. Пусть берет этот стол и приступает без промедления.

— Смотрите, – стал объяснять Рэндольф, – я вам покажу. (Какие волшебные у вас духи. Это «После дождя»? Я так и думал.) Итак, вот план корабля: тут лучшие каюты, тут каюты похуже, паршивые каюты и каюты с задраенными иллюминаторами. А вот список отбывающих семей. Все, что от вас требуется, это отвести каждой семье свою каюту. Когда вы решили, кого куда поместить, ставите номер каюты против фамилии семьи – вот так, видите? А номер семьи – у каюты, вот так. Совсем просто, но требует времени и должно быть сделано таким образом, чтобы они, когда прибудут на борт, точно знали, куда идти со своими вещами.

— Но как же мне решить, кому достанутся хорошие каюты, а кому – задраенные? Это очень трудная задача, разве нет?

— Вообще-то не очень. Дело в том, что на пароходе полная демократия и не существует классовых различий. Я бы отдал приличные каюты семьям с маленькими детьми. А в остальные – на ваше усмотрение. Хоть наугад, если хотите. Главное, чтобы это было сделано, иначе, когда они взойдут на борт, разразится дикая схватка за лучшие места.

Линда стала просматривать список семей. Он был составлен в виде картотеки – на каждого главу семьи по карточке с номером и указанием количества и имен иждивенцев.

— Тут не указан их возраст, – сказала Линда. – Как я узнаю, есть ли маленькие дети?

— Дельное замечание, – согласился с ней Роберт. – Действительно, как?

— Очень просто, – ответил Кристиан. – У испанцев это всегда можно понять. До войны детей называли именами святых или в честь эпизодов из жизни Пресвятой Девы: Анунсиасьон^[60], Асунсьон^[61], Пурификасьон^[62], Консепсьон^[63], Консуэло^[64] и так далее. Со времен Гражданской войны их стали всех подряд называть Карлосами – в честь Карла Маркса, Федериго – в честь Фридриха Энгельса и Эсталинами (очень популярное имя до тех пор, пока русские их не подвели) или же славными лозунгами вроде Солидаридад-Обрера^[65], Либертад^[66] и тому подобными. Тогда ты поймешь, что это дети до трех лет. Ей-богу, нет ничего проще.

Появилась Лаванда Дэвис. Она действительно была все той же Лавандой, полной, невзрачной, здоровой, одетой в английский деревенский твидовый костюм и грубые ботинки. Голова – в коротких темно-русых кудряшках, на лице – никакой косметики. Она восторженно поприветствовала Линду – в семействе Дэвисов принято было считать, что они закадычные подруги. Линда тоже обрадовалась при виде Лаванды – всегда приятно встретить за границей знакомого человека.