Книга В поисках любви, страница 39 – Нэнси Митфорд

— Могло быть и хуже, – сказал он, – она хотя бы из высшего общества.

Леди Кресиг приступила к переговорам с тетей Сэди. Поскольку Линда к этому времени довела себя до полного упадка сил и своим вздорным поведением страшно отравляла жизнь окружающим, тетя Сэди, втайне испытывающая большое облегчение оттого, какой оборот приняло дело, убедила дядю Мэттью, что этот брак, пусть не такой уж идеальный, неизбежен и если он не хочет навсегда оттолкнуть от себя любимое дитя, то должен смириться и принять его с приличной миной на лице.

— Могло быть и хуже, – не без сомнения сказал дядя Мэттью. – По крайней мере, он хотя бы не католик.

О помолвке, как положено, дали объявление в «Таймс». Кресиги пригласили обитателей Алконли погостить у себя в Гилфорде с субботы до понедельника. Леди Кресиг в письме к тете Сэди употребила слово «уикенд» и добавила, что будет рада более близкому знакомству. Дядю Мэттью обуял гнев. Он никогда не гостил в чужом доме (кроме как у родственников, да и то крайне редко) и считал личным оскорблением любую попытку предложить ему это непотребство. Слово «уикенд» было им презираемо, а надежда леди Кресиг на близкое знакомство вызвала лишь саркастический смешок. Когда тете Сэди удалось его немного утихомирить, она предложила в качестве компромисса пригласить семейство Кресигов: отца, мать, дочь Марджори и Тони – к себе. Бедный дядя Мэттью, уже проглотивший главное зло, помолвку Линды, твердо – тут надо отдать ему должное – решил не осложнять ей жизнь и не портить отношения с будущими родственниками. В глубине души он питал большое уважение к родственным связям. Был случай, когда Боб и Джесси принялись при нем поносить кузена, который у всех в семье, включая самого дядю Мэттью, не пользовался большой любовью. Услышав это, он резко их одернул и припечатал:

— Прежде всего он родственник, а уж потом – все остальное, так что заткнитесь.

Эта фраза стала крылатой в семействе Рэдлеттов.

Надлежащим порядком Кресигам послали приглашение. Те его приняли, и была назначена дата. Тут тетя Сэди запаниковала и призвала для поддержки тетю Эмили и Дэви. (Я и так уже гостила в Алконли, приехав поохотиться на несколько недель.) Луиза у себя в Шотландии кормила второго малыша, но надеялась вырваться на короткое время прямо к свадьбе.

Прибытие Кресигов не прошло гладко. Едва на подъездной аллее раздался шум автомобиля, встречавшего их на станции, в доме, как по команде, перегорели все лампочки. Дэви привез с собой ультрафиолетовую лампу последней модели, она-то и проделала этот фокус. Пока Логан шарил в кладовке в поисках свечи, а дядя Мэттью устремился к электрическому щитку вкручивать пробки, гости в кромешной тьме стали пробираться в холл. Леди Кресиг и тетя Сэди вежливо обменивались ничего не значившими фразами, Линда с Тони над чем-то хихикали, сэр Лестер ударил свою подагрическую ногу о край стола, а с верхней ступеньки лестницы рассыпался в извинениях невидимый Дэви. Словом, мы знатно оконфузились.

Наконец огни зажглись, и Кресиги предстали перед нами. Сэр Лестер, высокий седой мужчина, мог бы претендовать на звание красавца, если бы его лицо не портила некоторая простоватость. Его жена и дочь были маленькими, приземистыми и пухлыми. Тони явно пошел в отца, а Марджори – в мать. Тетя Сэди, слегка растерявшаяся при внезапном превращении в плоть и кровь бестелесных голосов, только что звучавших из темноты, была не в состоянии придумать новых тем для разговора и торопливо повела гостей наверх отдыхать и переодеваться к обеду. В Алконли бытовало мнение, что путешествие из Лондона – это изнурительное испытание, после которого полагается хороший отдых.