Книга В поисках любви, страница 18 – Нэнси Митфорд

Когда мы после ужина медленно выдвинулись из столовой, капитан Уорбек сказал:

— Нет, не надо портвейна, благодарю вас. Это очень вкусный напиток, но я должен отказаться. В нем содержится кислота, которая в наше время делает человека таким болезненным.

— Так вы, наверное, в прошлом были большим любителем портвейна? – спросил дядя Мэттью.

— О, только не я, я никогда к нему не прикасался. Мои предки…

Некоторое время спустя, когда они присоединились к нам в гостиной, тетя Сэди сказала:

— Дети уже знают вашу новость.

— Полагаю, они потешаются от души, ведь такие старики собрались пожениться, – промолвил капитан Уорбек.

— О нет, что вы, – вежливо запротестовали мы, покраснев.

— Он исключительный парень, – сказал дядя Мэттью, – знает все на свете. Говорит, что эта сахарница времен Карла Второго – только представьте себе! – всего лишь георгианская подделка под старину и не имеет абсолютно никакой ценности. Завтра мы обойдем дом, я покажу вам все вещи, и вы сможете объяснить нам, что есть что. Должен признаться, очень полезно иметь в семье такого человека.

— С удовольствием. Это будет очень мило, – рассеянно сказал Уорбек. – А теперь, если не возражаете, я пойду спать. А рано утром принесите мне чаю, пожалуйста, – так важно возместить ночное испарение жидкости.

Он обменялся со всеми рукопожатием и заспешил из комнаты, бормоча себе под нос:

— Сватовство так утомляет.

— Дэви Уорбек – достопочтенный, – объявил Боб, когда мы утром спускались к завтраку.

— Да, он кажется умопомрачительным достом, – сонно ответила Линда.

— Нет, по-настоящему. Смотрите, вот ему письмо. Достопочтенному Дэвиду Уорбеку. Я посмотрел в справочнике, и он там есть.

Любимой книгой Боба в ту пору был справочник титулованных семейств Англии, он так и жил, уткнувшись в него носом. Результатом этих изысканий, в частности, стала информация, которую Боб сообщил Люсиль: «Les origines de la famille Radlett sont perdues dans les brumes de l’antiquité».^[15]

— Он всего лишь младший сын, а титул наследует старший, так что, боюсь, тете Эмили не светит стать леди. Его отец – только второй барон в их роду, первый получил титул в 1860 году, а сам род ведется лишь с 1720 года, а до этого была женская линия. – Голос Боба замер. – Тише…

Мы услышали, как Дэви Уорбек, спускаясь по лестнице, говорит дяде Мэттью:

— О нет, это не может быть Рейнольдс^[16]. В крайнем случае Принс Хор^[17], и из худших его вещей.

— Не хотите ли свинячьего разума, Дэви? – Дядя Мэттью приподнял крышку с горячего блюда.

— О да, пожалуйста, Мэттью, если вы имеете в виду мозги. Они так хорошо усваиваются.

— А после завтрака я хочу показать вам нашу коллекцию минералов. Бьюсь об заклад, вы увидите нечто стоящее. Она считается лучшей в Англии. Ее оставил мне мой старый дядя, собиравший эти минералы всю жизнь. А кстати, ваше мнение о моем орле?

— Ах, если бы он был китайским, это было бы сокровище. Но японский, боюсь, не стоит той бронзы, из которой отлит. Мне апельсинового джема, пожалуйста, Линда.

После завтрака все мы столпились в северной галерее, где в застекленных шкафах хранились сотни камней. Таблички гласили: такая-то окаменелость, такое-то ископаемое. Наиболее захватывающими экспонатами были плавиковый шпат и лазурит, а наименее – большие куски кремня, словно подобранные на обочине дороги. Ценные и уникальные – все они были семейной легендой. «Минералы из северной галереи достойны того, чтобы демонстрироваться в музее». Мы, дети, перед ними благоговели. Дэви внимательно рассматривал их, поднося некоторые к окну, чтобы лучше изучить при свете. Наконец он тяжело вздохнул и сказал: