Книга Не говорите Альфреду, страница 17 – Нэнси Митфорд

— Она мне понравится?

— У вас не будет шанса полюбить ее. Она обожает Полину и готовится общаться с вами холодно и учтиво.

— Тогда зачем она посылает мне цветы?

— Это американский заскок. Они не могут этого не делать – посылают их и друзьям, и неприятелям. Всякий раз, как они проходят мимо цветочного магазина, у них руки чешутся написать чье-то имя и адрес.

— Я целиком за это, – сказала я, глядя на присланный мадам Юнгфляйш душистый горошек на моем туалетном столике. – Они прелестны…

После нескольких дней в посольстве я начала подозревать, что происходит нечто странное. Конечно, в новом доме нельзя сразу во всем разобраться, однако я чуяла какую-то тайну. Из своей спальни отчетливо ощущала толпу веселящихся людей, что-то вроде вечеринки, которая проходила каждый вечер и продолжалась далеко за полночь. Ночью я часто просыпалась от взрывов смеха. Я полагала, что шум может исходить от соседнего дома, пока не обнаружила, что это – многоэтажное офисное здание, принадлежавшее американскому правительству. Не могли же его сотрудники всю ночь хохотать? У моей кровати стоял телефон, от него, минуя посольство, тянулась прямая линия к коммутатору телефонной сети и незаметный маленький жужжащий звоночек. Он порой звонил, и когда я отвечала, то слышала сконфуженные фразы вроде: «О боже… я забыл», «C’est toi, chérie? Oh pardon, Мadame, il y a erreur»^[21] или просто «Ой!», и линия умолкала. Дважды газету «Таймс» приносили позднее обычного, с уже разгаданным кроссвордом.

Внутренний двор, похоже, всегда был полон элегантно одетых людей. Я предположила, что они пришли написать свои имена в нашей книге (чьи страницы, по словам Альфреда, читались, как список действующих лиц всей французской истории). В данном случае зачем они так часто группировались на маленькой наружной лестнице в юго-западном углу двора? Я могла бы поклясться, что снова и снова вижу одних и тех же людей со знаменитыми лицами, известными даже мне: украшенную драгоценностями портниху, похожую на куклу из мультфильма с составленным из коричневых мячей для гольфа лицом; некоего фельдмаршала, пианиста с виноватым видом, бывшего короля… Хорошенькая молодая женщина, смутно мне знакомая, казалось, просто жила во дворе, постоянно перемещаясь по маленькой лестнице с цветами, книгами или граммофонными пластинками. Иногда она несла в руках огромную корзину для пикника. Поймав однажды мой взгляд, она покраснела и отвернулась. Мокбар, с которым я теперь познакомилась, частенько бывал на нашей улице Фобур и пялился сквозь наши ворота. Спутать его с кем-либо другим было невозможно; он имел идиллическую, безмятежно-счастливую наружность какого-то маленького старого грума – обветренное лицо, согнутая спина, негнущиеся ноги колесом, длинные руки и копна пушистых седых волос.

— Я хотел бы знать, не желаете ли вы сделать заявление? – спросил он, вразвалочку приближаясь ко мне, когда я возвращалась домой от портнихи.

— Заявление?

— О ситуации в вашем доме.

— Вы очень добры, но нет, спасибо большое, вы должны спросить моего мужа. – Я вошла в дом и послала за Филипом.

— Филип, – произнесла я, – там из газеты. Не хотите ли вы сделать заявление?

— Заявление?

— О ситуации в моем доме.

Он удивленно посмотрел на меня.

— У кого комнаты на правой стороне двора? Видела ли я их, когда вы показывали мне дом?