Книга Не говорите Альфреду, страница 114 – Нэнси Митфорд

— Менкье франсэ! Менкье франсэ! – еще громче доносилось из сада.

— Мне бы хотелось, чтобы они прекратили топтаться, ведь они губят лужайку.

— Французское правительство будет обязано устранить любой причиненный ущерб.

— Пойдемте, – произнес Филип. – Альфред прав, вам будет лучше там. Кроме того, я хочу увидеть, что делается на улице Фобур.

Мы пересекли двор, вошли в квартиру Филипа и поглядели из окна его столовой на улицу, которая была заполнена молодыми людьми, топающими и кричащими: «Менкье франсэ». Я заметила плотные полицейские силы, очень, как мне показалось, позабавленные происходящим, но не подпускавшие толпу к нашим воротам и демонстрировавшие больше власти, чем те, что в саду.

— Посмотрите! – воскликнула Норти. – Вон добрый маленький Эми – храбрая душа.

— Я его не вижу.

— Да, в лавке старинных безделушек, притворяется дрезденской статуэткой. – Она высунулась из окна и помахала рукой Мокбару, который выглядел робким и, по-моему, не видел ее. Тогда она крикнула: «Эми!», после чего он принялся что-то царапать в своем блокноте.

— Он тебя стыдится, – усмехнулся Филип. – Как бы там ни было, я рад, что вижу его за работой. На сей раз нам пригодится любая огласка. Это единственный способ остановить глупую потасовку – устроить Буш-Бонтану и нашему министру иностранных дел небольшую встряску. Полагаю, им не нужна настоящая война.

— Вряд ли это вина Б.-Б.

— Было бы гораздо лучше, если бы он передал вопрос об островах в Гаагу, чтобы там его решили раз и навсегда.

Внезапно крики, топот и хлопанье в ладоши стихли, и толпу охватила зловещая тишина. Филип тревожно сказал:

— Мне это не нравится. Надеюсь, они не ждут сигнала.

Не успел он это произнести, как толпа пришла в движение. Она всколыхнулась на узкой улице, словно стремясь разнести дома; в выкриках появилась леденящая кровь нота. Чанг принялся во все горло орать; гам стоял оглушительный. Теперь полиция наконец оттеснила мятежников от входа в наш двор. К своему ужасу, я увидела, что громадные деревянные ворота медленно открываются.

— Смотрите, – сказала Норти, – ворота… предатель…

— Боже мой, – пробормотал Филип и рванулся к лестнице.

— Не оставляйте нас…

Я боялась за ребенка, которого могли ранить, если бы толпа хлынула внутрь. Я снова выглянула в окно. Полиция как будто контролировала ситуацию. Посреди кричавшей толпы по улице ползло лондонское такси в сопровождении полицейских. Его вел Пэйн; дядя Мэттью, выгибая шею, высовывался из окна; на крыше такси, одетые с головы до ног в сияющий черный пластиковый материал, были наши мальчишки, Фабрис и Чарли, вместе с еще одним парнем, мне незнакомым, в сияющем белом. Детина махал гитарой в сторону толпы, словно думая, что ее вопли и визги адресованы ему. Чем чаще люди кричали «Менкье франсэ», тем сильнее он скалился и махал им рукой в знак признательности. Полицейские расчистили проход для такси, препроводили его во двор и закрыли за ним ворота. Мы все сбежали вниз.

Чарли и Фабрис помогали выбраться из машины дяде Мэттью. Третий парень суетился вокруг, прищелкивая пальцами. Он выглядел сердитым и нетерпеливым.

— Легко возбудимый народ эти иностранцы, – произнес мой дядя. – Как поживаешь, Фанни? Вот твои ребята, целые и невредимые, спасибо Пэйну. Мы нашли их в самолете, или, по крайней мере, они нашли меня, я-то, конечно, их знать не знал. Они заметили меня и залезли в такси. Мы все перелетели на эту сторону – об этом позаботился твой отчим, весьма компетентный человек.