Книга Любовь в холодном климате, страница 60 – Нэнси Митфорд

— Нет, нет, надеемся, он появится через минуту. Он занят.

— Это ведь не похоже на его светлость, опаздывать.

Вскоре от дяди Мэттью поступило распоряжение, что нам надлежит спускаться к реке и начинать. Казалось слишком жестоким приступать к развлечению без него, но одурманивание должно было быть закончено до наступления сумерек. Поэтому мы, дрожа от холода, перебежали от дома к вре́менному укрытию в виде «стандарта» охотника на голавлей, а оттуда – опять под лютый натиск северного ветра, который прокатывался по долине. Пока мастер распрыскивал свое зелье по воде, мы заползли обратно в его машину, чтобы погреться, и начали гадать о причине необычного визита наших гостей. Мы просто умирали от любопытства.

— Я думаю, произошло падение правительства, – высказала свою версию Джесси.

— А почему леди Монтдор из-за этого плачет?

— Ну а кто теперь будет выполнять ее маленькие поручения?

— Скоро она приспособит к услугам и другую группу – на сей раз, возможно, консерваторов. Они ей на самом деле больше нравятся.

— А может, Полли умерла?

— Нет, нет, они бы тогда скорбели над ее красивым трупом, а не разъезжали на машинах с визитами.

— Может, они потеряли все свои деньги и переезжают жить к нам? – предположила Виктория. Эта теория показалась нам довольно вероятной, вызвав закономерное уныние. В те времена, когда люди были так богаты, а их состояния так безгранично надежны, для них было вполне обычным делом думать, что они на грани потери всех своих денег. И дети Рэдлеттов всегда жили под маячившей угрозой работного дома, потому что, хотя дядя Мэттью на самом деле чувствовал себя очень комфортно с ежегодным доходом в десять тысяч фунтов, он каждые два-три года переживал «финансовый кризис» и внутренне был совершенно уверен, что на старости лет окажется на приходском пособии.

Работа грозы голавлей была окончена, семя – рассеяно, и мы вылезли из машины со своими рыболовными сачками. Настал момент, который никогда не разочаровывал: берега реки заполнились людьми, возбужденно глазеющими на воду, и очень скоро бедная рыба начала, извиваясь, кишеть на поверхности. Я выловила пару рыб-гигантов, а потом еще одну, поменьше, и, как раз когда вытряхивала их из сачка, хорошо знакомый, дрожащий от гнева голос произнес у меня за спиной:

— Сейчас же брось их обратно, проклятая идиотка, – ты что, не видишь, что это хариус, Фанни? Боже мой, женщины… бестолковые… И не мой ли сачок ты прихватила? Я повсюду его искал.

Я не без облегчения рассталась с сачком. Десяти минут у воды на таком ветру было вполне достаточно. Джесси вдруг вскрикнула: «Смотри, смотри, они уехали!» – и я увидела проезжающий по мосту «даймлер». Лорд Монтдор очень прямо, почти с царственным величием сидел на заднем сиденье, слегка клонясь из стороны в сторону. Они обогнали фургон мясника, и я заметила, как лорд подался вперед и любезно отсалютовал водителю за то, что тот посторонился. Тепло укутанную леди Монтдор было почти не видно в углу. Все в порядке, они уехали.

— Идем домой, Фанни, – позвали мои кузины, опуская свои рыболовные орудия. – Тут слишком холодно! – крикнули они отцу, но он был занят тем, что запихивал в мешок гигантского голавля, бьющегося в предсмертной агонии, и не обращал на них внимания.