Онлайн книга «Мельпомена»
|
— Оставшись в плену страха, я бы никогда не переехал из родного захолустья. Никогда бы не оказался в большом театре. Никогда бы не стал успешным писателем. — Действительно… – согласился собеседник. – Вы многого достигли. Боюсь, я никогда не сумею столь же смело встретить свои страхи. Я от своих проблем обычно просто убегаю. — Так Вы и оказались в этом цирке? — Верно. Мне больше некуда было податься. Нигде меня не принимали. — Полагаю, начинать свою борьбу нужно с мелочей. Глупо пытаться сражаться с самыми большими своими страхами – результат будет удручающим – это сразу ясно. Но, поборов один маленький страх, ты приближаешься к победе и над его старшим собратом. Слова писателя, кажется, нашли отклик в душе юноши. Он медленно приподнялся с бревна и, не срывая свою накидку, двинулся в сторону Филиппа. Плед волочился по грязной земле, собирая всю пыль, какую мог. От этого зрелища Лавуану становилось дурно, но сейчас он куда больше был поражен надвигавшейся на него фигурой, теряясь в догадках: чего же он такого хочет ему сказать. Наконец, когда молодой человек поравнялся с писателем, последнему открылось лицо, скрывавшееся в капюшоне. Эту рыбью голову Филипп уже видел, как и эти бесцветные большие глаза. Тот самый мальчик, что встречал Мэри еще пару дней назад, сейчас тянул свою чешуйчатую руку к герою. — Мсье Лавуан, – в голосе Рене слышались нотки неуверенности и покорности, – позвольте мне прочитать ту самую концовку, которую нигде не найти. Прошу Вас… Пожалуйста… Отказать слезливой просьбе паренька Филипп и в обычном состоянии не смог бы, учитывая ту гримасу, что сияла на лице Рене, а зная через какой страх ему пришлось пройти, просто чтобы промолвить эти слова, язык сам собой сказал: — Конечно, дорогой мой друг. С радостью дам тебе прочитать свою рукопись. Страницы с первым окончанием пьесы были свернуты и засунуты в карман пиджака, с которым Лавуан старался не расставаться. Причиной тому была, разумеется, известная сентиментальность писателя, не дававшая ему выбрасывать столь полюбившееся сердцу отрывки своего творчества. Достав изрядно помятые от долгого нахождения в кармане страницы, Филипп, аккуратно встряхнув их, развернул, дабы убедиться, что это именно то, что искал Рене. — Признаться честно, – с волнением в голосе начал француз, – именно такой я задумывал эту пьесу. С самых первых страниц мне был известен финал. Конечно, он то приходил, то покидал меня, по мере того, что происходило с героиней, но сюжет неизбежно спешил именно в эту точку… – Филипп протянул работу мальчику. — Благодарю, мсье Лавуан, – с неподдельной радостью произнес Рене. – Я немедля примусь читать! С этими словами Парнишка, бросив плед на бревно, побежал куда-то в сторону шатров. Наверняка у него есть особое место для чтения… Такое, где ни одна душа не тревожит его… Где он может полностью насладиться историями многочисленных романов… Теперь Филипп сидел перед костром в полном одиночестве и молча смотрел как догорает костер. Идти за новыми поленьями было лениво, к тому же сейчас мозг писателя был переполнен различного рода думами. Интересно, какой из финалов больше понравился бы Мелани? Пошла бы она на поводу у толпы? Или оказалась бы истинным эстетом? А может, как и Аида, нашла бы себя где-то посередине? Боюсь, этого мне уже не узнать… |