Книга Как Веприк, сын Тетери, маманю спасал, страница 86 – Хатка Бобра

— Скучает! – пояснили русалки. – Велит распотешить!

— Нами он не распотешится! – уверил девушек Чудород. – Мы – народ очень печальный. Я вот как раз рассказывал ребятам, как моя бабушка ногу сломала.

— Ладно врать-то! Мы же слышали, как вы на весь океан песню пели "Как по морю лебедь белая плыла".

— Не "по морю", а "по мору"! – горячо заверил собеседниц Чудя. – Мор, значит, был – все помирали. И лебедь тоже. Я ж вам говорю: мы – люди печальные, забав не любим. Как друг на друга посмотрим, так плакать начинаем, – Чудя состроил такую скорбную физиономию, что Дунька засмеялась, а Веприк с Добрилой прыснули в ладони. – И пели мы "Как по мору лебедь бела умерла". А за нею и лебеденочек, бедненький. И лягушка. И карасеночек туда же. У нас все песни такие.

Водяные шалуньи в смущении посмотрели друг на друга.

— Да чего там! – крикнули они. – Хватай их всех, пускай наш царь сам разбирается! Качай лодку, девчонки!

Русалки все, как одна, ухватились за кораблик и принялись его дружно раскачивать – и по всему видно было, что это дело им не в новинку, так хорошо у них получалось.

— Стрибоже! Выручай! – заголосили мореходы.

— Ябеды! – сказали русалки.

— Стрибоже, помоги нам!

— Я б помог, кабы мог, – признался Стрибог, вздыхая. – Только в чужом царстве я не хозяин.

Положение березовцев было отчаянное. Они изо всех сил цеплялись за скамейки и друг за друга, но было ясно, что посланницы морского царя скоро перевернут лодку вверх дном.

— И раз! И два! – скомандовали сами себе русалки.

Чудород шмякнул вдруг шапкою об пол.

— Эх, поминайте добром, не поминайте, братцы, лихом! – вскричал он и с шумом шлепнулся в воду. И по тому, как ловко и быстро у него это получилось тоже можно было понять, что вываливаться из лодки ему не впервой. Русалки тут же оставили лодку и бросились ловить Чудю.

— Вепря! Мамку чтобы обязательно нашел! Да слушайся ее, не озоруй! – крикнул он, выныривая. – И батьку спаси!.. Приветы им передавай!

— Чудородушка! – завопил растерявшийся Добрило. – Да как же?!

— А ты внучат расти! И про меня рассказывай! А Матрене…

Больше Чудород ничего не успел сказать: водяные погубительницы со смехом утащили его в глубину, вода над ними сомкнулась и разгладилась.

— Дядя Чудя! – закричал Веприк, опомнившись, и кинулся в море. Но воздушный вихрь поймал его над водой, пронес вокруг лодки и шлепнул на скамью. "Курица" тронулась с места и понеслась с такой сумасшедшей скоростью, что путешественники падали, как только им удавалось встать на ноги. Так и неслись они без остановки до самой Африки.

А Чудород – молодец: не утонул в Средиземном море.

Когда он бросился отдавать свою жизнь за товарищей, он очень торопился, чтобы не струсить. В отчаянную минуту жалко стало ему малышку-Дунечку. Да и братца ее упрямого тоже пожалел – мальчишечка ведь совсем. А глянул на бортника – вспомнилась его младшая внучка Малушенька, драчунья и забияка. А про себя Чудя совсем и забыл.

Как же он обрадовался, когда оказалось, что и под водой жить можно! Бережет, значит, здешний царь своих гостей!

Когда русалки увлекали березовца в морскую пучину, солнечный свет все угасал и угасал, заслоненный толщей воды – пока вокруг не наступила непроглядная мгла. Средиземное море было в этом месте очень глубоко – примерно как от Березовки до другой Березовки, а то и дальше. Обитатели глубины не страдали от темноты: здесь жили светящиеся рыбы и червяки.