Книга Как Веприк, сын Тетери, маманю спасал, страница 70 – Хатка Бобра

— Ладно, дяденьки, ходу отсюда, – шепнул Веприк.

— Потом доскажу! – крикнул Чудя. – В другой раз. А теперь идите по домам!

(Известно, что чудины заветы оказались для печенегов непосильными и, не прошло и сотни лет, печенеги совсем исчезли из русских степей.)

— Спасиба, спасиба, – вежливо кланялся Добрилин главный обидчик, пятясь от него.

— Пожалуйста. Еще приходи, гостям всегда рады, – буркнул медоход. – Шапку отдай!

— Я вот думаю, – проговорил Чудя, рассеяно глядя вслед разбегающимся кочевникам. – Не попросить ли Перуна, всесильного и могучего, и по нам стукнуть своей золотой молнией? Что-то у меня зуб болит, подлечить бы…

— Да ну его! – вполголоса ответил Добрило. – Опять перепутает, костей потом не соберешь.

— Добрило! – подал с неба голос Перун. – А я все слышу! За неуважение быть тебе наказанным!

И не успел Добрило оправдаться, как новая золотая молния с треском врезалась ему в макушку и пропала, оставив Добрилу помолодевшим на десять лет, с цветущей веточкой черемухи, игриво засунутой богатырю за правое ухо.

— Да что такое! – возмутился грозный бог. – Что за день у меня сегодня, все кувырком!

И он ушел за облака, которые долго потом лились на путников противным холодным дождем – посреди зимы. Подхалим Чудя ехал и упрямо твердил, косясь на небо:

— Дождь – не снег, спасибо тебе, Перуне! Помыться-то нам давно пора… Эх, водичка хороша – не теплая, не холодная, в самый раз, приятно как по спине течет… Апчхи!

Местность вокруг березовского отряда незаметно менялась. За один день разницу увидеть было невозможно, но по прошествии недели путешественникам уже не верилось, что выезжали из Киева по глубокому снегу: все возвышенности были бесснежные, обдутые ветром, кое-где даже высовывалась закоченевшая травка. Воздух и в самом деле потеплел – не обманули греки. Верблюды шагали все легче и быстрее.

Однажды вечером березовцы хотели остановиться и поставить юрту, но верблюды не послушались: еще некоторое время они упрямо топали вперед и наконец привезли седоков к кочевому селению. Мужики сначала испугались, но печенеги встретили их улыбками и поклонами, так что, оказалось, ночевать можно и у кочевников – и с большим удобством.

— Шайтан [5]! Шайтан! – кричали печенеги, показывая на русских путешественников пальцами.

—

[5] шайтан (тюрк.) – нечистый дух

—

— Здрасьте, я шайтан! Молодцы, что узнали, – бахвалился Чудя.

— Шайтан! – говорили печенеги, показывая на Добрилу.

— Нет, он не шайтан, куда ему! – махал руками Чудя и тыкал себе в грудь. – Я шайтан! Меня и слушайте!.. Песни сегодня пели? В бане мылись? Ну-ка ты, рыжий, подойди сюда, шею-то покажи, небось грязная?..

Добрило только головой качал, любуясь на болтуна-Чудорода, а кочевники кивали и кланялись. Весть о небывалых колдунах и их небесном божестве летела по степи далеко впереди березовцев, поэтому повсюду их принимали со страхом и уважением.

Круглые печенежские юрты были теплыми и хорошо защищали от ветра. В центре жилища всю ночь горел костер, а дым от него выходил через дыру в потолке. Печенежские хозяйки кормили березовцев невероятно вкусным кушаньем под названием "плов" – кашей, перемешанной с мясными кусочками и сушеными фруктами. Добрило в ответ угощал узкоглазеньких кривоногих чумазых детишек велесовыми сладостями и медом.