Книга Как Веприк, сын Тетери, маманю спасал, страница 64 – Хатка Бобра

— Радость-то какая вам привалила, – выйдя во двор, сказала Ушибевна. – Отпраздновать бы надо… Прошу к столу, гости дорогие!

Немало удивленные, березовские путешественники последовали за ней в хозяйскую избу и нашли там большой струганный стол, а на нем – одинокую мисочку со вчерашней постной кашей и сырую свеколку, скорее всего, отнятую хозяйкой у одного из верблюдов. За столом, с ложками наготове, сидели уже Кривоног с Безобразом.

— Это что за праздник такой? – пробурчал Добрило. – На столе-то пусто!

— Ась? – тут же вскинулась Ушибевна. – Старая я бабуленька, слышу плохо – что ты там говоришь? Угощенье не нравится? Так ведь не все ж подарки бесценные от богов каждый день получают! Мы-то люди бедные, что имеем – все с гостями делим!

Бабка облизнулась и выжидательно уставилась на пришедших. Помолчали…

— Где ж мне, бабушке, разносолов-то взять? – уже начиная сердиться на недогадливых слушателей, опять принялась причитать старуха. – Ножки-то у меня старенькие, ручки-то – старенькие, слабенькие…

Она по привычке откусила от ломтя сала, оказавшегося в одной руке и быстро спрятала руки за спину, отчего на плечах у нее заиграли могучие мышцы.

— Мамань, мамань, про сироток забыла сказать, – подсказал шепотом Безобраз, чуть не сломав в руке деревянную ложку.

Березовцы со вздохом переглянулись, вышли и вернулись с руками, полными угощений из велесовых подарков. Очень скоро все собрание объелось жареных бананов и повеселело. Спели несколько хороших песен, а Дуняшка поплясала немножко – себе и другим на радость. После тягостных бездельных дней Веприк готов был хоть сию минуту встать, забраться на верблюда и пуститься в путь. Душа у него пела от радости, а живое воображение уже рисовало перед глазами неведомое Черное море. Может и правы премудрые греки: может, уговорит он Змея обменять маманюшку на богатый выкуп. Тут вспомнились ему круглые наглые глаза чудовища, когда оно кричало, что Смеяна больше не их ума дело, и Веприк засомневался, станет ли Змей меняться. Ну да ничего, не сумеет он уговорить – авось дружина княжеская договорится.

— Слышь-ка, – сказала Ушибевна. – А мамку-то твою и впрямь ведь Горыныч унес! Ишь ты! Беда! – она облизала мед с персика и с любопытством спросила: – И куда ж вы теперь? Прямо к змею?

— Это не так-то просто, – ответил за товарищей Веприк, который не один раз изучал у греков карту и слушал объяснения Креонта. – Горыныч-то, судя по всему, в африканской земле гнездится – туда надо морем плыть. Да не через одно море, а через целых три!

— Это на всякий случай! – с грустным видом пояснил Чудород. – На случай, если мы в первом не утонем.

Добрило толкнул Чудорода, чтобы тот не мешал, и Веприк продолжал:

— Вот, погляди, бабушка Ушибевна, – пригласил он и положил на стол ложку. – Вот так течет Днепр…

— Какой там Днепр! У меня каша недоедена! – возмутился обжора-Безобраз и забрал ложку.

Безобраз принялся доедать вчерашнюю кашу, а Веприк положил на стол другую ложку.

— Вот Днепр, – сказал он. – Он течет на юг, откуда приезжают к нам греки и армяне. Он бежит себе и бежит, пока не вливается с синее море. То есть Перун его знает, синее оно или не синее, раз люди его Черным зовут, – Веприк поставил к ложке деревянную миску с квасом. – По-нашему, по-русски, прозвано оно Русским, а по-гречески – "Эвксинский Понт"… За этим морем – еще одно, называется Эгейское, а за тем – третье, Средиземное, в середине земли лежит, значит, – выбрав мисочку поменьше, юный березовец поместил ее рядом с деревянной, а дальше поставил большой горшок с огуречным рассолом. – Эгейское море, греки сказывали, теплое и маленькое, в нем множество островов, а Средиземное – огромное и синее, как небо… Вот нам сначала надо доехать до Черного моря – в южную сторону, как Днепр течет. Дядя Креонт говорил, чем дальше поедем, тем теплее нам будет. Там, на юге, лежат такие земли, где зимой снега не видали!