Книга Как Веприк, сын Тетери, маманю спасал, страница 57 – Хатка Бобра

— Нет, там не наша! Там другая Березовка. Их много! – начали оправдываться мужики. – Песня даже есть "…в Березовке, что за другой Березовкой, а за той еще Березовка…"

— Знаю, – кивнул Креонт. – Хорошая песня. "Ой да то не зоренька ясная" называется.

— Вот! Это про Фукидида!

Пожилой грек от негодования даже уши пальцами заткнул.

— Почему-то мне кажется, – сказал он, – что вы все врете.

— Врем, – согласился Добрило.

— Только у нас не очень хорошо получается, – признался Веприк.

— Но мы стараемся, – заверил Креонта Чудя. – Можно, мы еще разок попробуем?

— А может вы попробуете сказать мне правду? – предложил Креонт.

Веприк набрал полную грудь воздуха.

— Мы нарядили Фукидида красной девицей и его украл Змей Горыныч, – выпалил он одним духом.

— Можно ли придумать более глупую небылицу?! – воскликнул грек, от возмущения сверкая черными глазами и сопя красным носом.

— Можно, конечно, дурное дело не хитрое, – вздохнул Добрило. – Только вот правду-то другую не придумаешь, мы все как есть сказали.

Креонт снова нахмурился, подбоченился, потом внимательно поглядел на гостей и опустил руки.

— Расскажите-ка все сначала, – потребовал он.

Березовцы и рассказали: как унес змей Смеянушку, а киевский князь посадил в подвал ее мужа Тетерю, как Веприк привел в деревню Фукидида, как одели его Весной-красной и всучили Змею Горынычу, как дали ему с собой дощечку восковую для письма и ручную голубку, чтобы отнесла письмо из змеева логова обратно в Березовку. Веприк открыл железную шкатулку и показал завернутые в полотенца находки.

— Какой невероятный рассказ… За степью и за морем, – пробормотал Креонт, морща лоб.

Послание Фукидида было не совсем ясным. Песни он, конечно, хорошо сочинял, а дорогу запомнить не сумел. Он даже не умел сказать, где север, а где – юг, поэтому сложил красивую поэму про то, что видел, пока висел в лапах у дракона.

— Так, – начал рассуждать Креонт. – Раз мой племянник пишет про степи, значит змей полетел на юг, к теплым морям.

Добрило и Веприк кивнули. Чудя пожал плечами, но сказал "Ясное дело – на юг, куда ж еще".

Бортник подтвердил:

— Правильно. Чем южнее от Киева, тем меньше лесов и больше полей. А в северную сторону – наоборот, леса все гуще.

— А за степью, значит, должны находиться горы,.. – бормотал грек. – Так сказано в письме… А что же это мы на улице разговариваем? Пойдемте-ка в библиотеку, у меня тоже есть, что вам показать.

— Би-би! – хихикнул Чудород.

— Дядя Чудя, ты чего? – сердито зашептал Веприк.

— Да место какое-то смешное, куда мы идем. Биби… бибилитека!

— Библиотека! – поправил Креонт важным голосом. – "Библион" – это греческое слово, значит "книга".

Березовцы все равно ничего не поняли, потому что книг никогда в жизни не видели. Да и ты тоже: сидишь, читаешь, – большой, значит, учености человек несмотря на молодые годы, а попадись к тебе в руки старинная книжка – и не узнаешь даже, что это такое.

Бумаги тогда не употребляли, писали обычно на коровьей или козьей коже, а первые русские книги вообще были деревянными, с вырезанными ямками, в которые наливали воск и потом на нем чертили буквы. Письма часто писали на березовой коре – просто царапали ее чем-нибудь острым.

Страниц было мало, иногда всего две или три, а часто – одна длинная, свернутая трубочкой, называвшейся "свиток".