Книга Как Веприк, сын Тетери, маманю спасал, страница 112 – Хатка Бобра

— Спасибо тебе, Лада пресветлая, любовь бесконечная, красота несказанная! Одно твое слово мир освещает, зло в добро превращает.

— Спасибо тебе, Ладушка-матушка, сестрица-красавица! – сказала счастливая Смеяна.

— Слово-то доброе я сказала, – ответила богиня, – а поверил-то Горыныч не мне, а вам! Если бы Веприк с вами сюда не добрался да не доказал бы, как люди любить умеют, никогда бы Змей за своей тоской чужого горя не увидал.

Лада пресветлая засмеялась, встала рядом со Смеяной и так они стояли вдвоем, словно две сестры: высокие, гордые, золотоволосые. Тут только Веприк заметил роскошные одежды своей матери: голубые и синие шелка, разукрашенные вышивками и драгоценными камнями по вороту, жемчуг в косах, резные браслеты.

— Маманечка! – удивился он. – Королевна ненаглядная! А как же ты во сне ко мне приходила в одной рубашечке?

— Ты сам меня во сне придумывал, сыночек, – начала объяснять мать, но задумалась. – Постой-ка, – сказала она. – Хорошие ли были сны?

— Очень хорошие!

— Так значит, это Ладушка сны тебе присылала, чтобы ты не унывал! – Смеяна снова поклонилась богине.

— Тетя Лада! – воскликнул Веприк. – Как же это получается? Все боги по одному чуду обещали, а ты не одно, а много… постой… да ведь еще голубка, которая дорогу нам указывала – это ведь тоже твоя посланница…

Лада взъерошила маленькому охотнику выгоревшие золотистые волосы и спросила:

— Скажи-ка мне, а молодой козопас Али, который пожалел чужую девочку и готов был из-за нее поспорить со всей деревней – это разве не чудо?

Веприк озадаченно посмотрел на прекрасную богиню.

— А товарищ твой Чудород, когда он свою жизнь ради вашей отдавал, – не чудо ли это?

— Чудо! – шепотом подсказал Чудород, дергая Веприка. – Еще какое!

— А Мирослав Непоседа, сурожский купец, широкая душа? А Чернобород, бондарь из Киева, добрый и веселый человек, который сейчас твоему тятьке через забор частушки поет? – разве можно не дивиться на таких людей?

— И Добрило наш! – добавил мальчик, берясь за бортникову крепкую руку.

— И Фудя, отважный перелетный грек! – напомнил Добрило.

— И маманюшка моя! И батянька! – крикнул, волнуясь, Веприк.

— И ты сам, богатырь мой ненаглядный! – сказала Смеяна.

— Ах ты, любимый мой мальчик, маленький и глупый! – засмеялась Лада. – Да разве может любовь остановиться на одном-единственном чуде?! Ее волшебства бесконечны и неисчислимы.

Лада улыбнулась, а над садом и дворцом выгнулась небывалая радуга, озарившая полнеба.

— Волшебства, значит неисчислимые, – озабоченно бормотал Чудя. – Это хорошо. А я вот так и хожу с дырявым зубом. Нельзя ли…

Но на том месте, где стояла пресветлая богиня осталась только Смеяна, обнимавшая своих детей. А на сад и на всех, собравшихся в нем, сыпался, сияя и обещая всем счастье, удивительный дождь – красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий и фиолетовый.

Столько волнений выпало Веприку в тот радостный день, что он чуть не забыл про Фукидида – спасибо Добриле, что напомнил.

Горыныч указал на дальнюю башню. Торопясь, взбежал мальчик по узкой стеклянной лестнице и в библиотеке среди книг и ученых рукописей обнаружил Фукидида, который был очень увлечен – только он не читал, а обнимался с кем-то, кого поначалу Веприк принял за другого Фукидида – так похожи были их большие носы, черные глаза и кудрявые макушки. Потом только мальчик сообразил, что второй Фукидид ростом меньше и к тому же – не мужчина, а женщина: толстенькая, улыбчивая, глазастая, носатая, с целым водопадом темных, отливающих золотом кудряшек.