Книга Наложница генерала, приносящего мир. Книга 1, часть 2, страница 63 – Хатка Бобра

— Бум!

— Ох, fuck!.. Ооо… Я умер. На меня упал бегемот.

— Кончай смеяться, пошли уже! — сказала Бай Юй вставая с поверженного Цуо Су и протягивая ему руку.

— Вызови мне скорую, — простонал Цуо Су, поднимаясь с земли, охая и держась за поясницу.

Его простые слова кольнули сердце Бай Юй ностальгией и, заодно, кое-о-чем напомнили.

— Послушай, Цуо Су, — сказала Бай Юй на ходу. Я хотела с тобой поговорить… Мы собирались отправиться на юг… Так вот, я подумала, лучше идти на север… Ты как, не против?

— Без разницы, сестричка. На север, значит, на север, — легкомысленно ответил юноша.

— Я, может быть, нашла способ вернуться назад!

— А?

— В 21й век!

— А! — сказал Цуо Су и замолчал.

В темноте не видно было, какое у него выражение на лице.

— Помнишь, я тебе рассказывала про символы на нефритовом диске?.. Ты разве не хочешь обратно? Там, наверно, друзья, родители?..

— Мм…

Цуо Су не ответил.

— Калитку надо закрыть, — сказал он дальше.

Он зашел обратно во двор, закрыл тяжелую дверь, и слышно было, как он задвигает металлический засов. Через несколько секунд он уже появился на верху стены, перекинул ноги и бесшумно спрыгнул с трехметровой высоты, похожий на черного кота.

Под месяцем и звездами, они быстро зашагали по тропинке вдоль ручья. Зима в южном Чу была малоснежная, днем иногда земля оттаивала и чавкала под ногами, но по ночам замерзала. Ветки и камни все были покрыты тонким льдом, который блестел в лунном свете.

Бай Юй и Цуо Су оба были в плотных рубашках ниже колен, штанах и шерстяных носках, на которые были надеты тапочки из овчины мехом внутрь, с двойными подметками. Поверх всего на плечи были наброшены овечьи шкуры, завязанные веревками. Бай Юй надеялась сойти за мальчика-слугу из поместья, если они привлекут постороннее внимание.

Год уже перевалил за зимнее равноденствие, и наступило время冬至 "дунчжи", вершина зимы.

Северный ветер из монгольских степей гнал в Срединное Царство океаны холода. В табунах на диких равнинах лошади с заиндевевшими мохнатыми спинами жались друг к другу, и их дыхание застывало белой бахромой вокруг ноздрей. Далеко, в окрестностях Хуанхэ, люди замазывали двери глиной, чтобы хоть как-то сохранить тепло в доме.

За три тысячи ли к югу от них дыхание севера слабело и не было таким страшным. В Учжуне винные дома были полны до позднего вечера, и соседи собирались вместе вокруг жаровен с хворостом, чтоб поболтать и выпить водки, потому что утром не надо было идти работать в поле. Некоторые жители, кто сам обрабатывал землю, пока собирали и обмолачивали урожай, по нескольку недель оставались на своих наделах, там же и ночевали. Теперь они были рады, что полевой сезон закончился, и хотели хорошо отдохнуть.

Тропинка привела Бай Юй и Цуо Су к тихой улице с небогатыми домами. Несмотря на позднее время, там и тут за заборами виднелись огоньки и иногда слышались голоса.

Они свернули на дорогу, по которой быстро вышли за город, к знакомой кузнице.

— Позови сюда кого-нибудь из Суэев, а то поздно уже, — сказала Бай Юй. — Только тихо.

— Ладно, — тихо ответил Цуо Су и толкнул створку ворот, которая вечно была незаперта.

За воротами обнаружился никто иной как нетрезвый дед Суэй, беззаботно мочившийся под забор.

— Маленькая госпожа! — радостно закричал он, поправляя одежду. — Ты сбежала из дома с любовником? Заходи, заходи, заходи!