Книга Наложница генерала, приносящего мир. Книга 1, часть 1, страница 59 – Хатка Бобра

*[58] Конфуцианство — моралистическое учение, достигшее в древнем Китае статуса религии. Одна из основных особенностей — точное следование правилам, изложенным в конфуцианских канонах.

*[59] 白纸黑字 /bai zhi hei zi/ — "белая бумага, черные буквы", т. е. буквально

*[60] 王 (ван) — правитель, царь. В эпоху Воюющих Царств этот титул начали употреблять по отношению к поместным правителям. Хань Синь употребляет "ван", говоря о Сян Ляне из уважения к его знатному происхождению

*[61] 得寸进尺 букв. "Получит цунь (палец, мера длины) — будет требовать чши (фут, ступня, мера длины)"

*[62] Время китайского глагола можно определить только по дополнительным словам, если они есть в предложении.

—

❀ Благодетели, ставьте лайки, это полезно для кармы! ❀

Ночью у окна осторожно постучали.

Бай Юй не сразу проснулась.

Она села в постели и тихо спросила:

— Кто это?

Она некоторое время прислушивалась. Потом решила, что ей все приснилось и улеглась обратно.

Опять:

— Тук-тук. Тук-тук…

Потом в дверь:

— Тук-тук. Тук-тук…

Бай Юй вылезла из постели и босиком пошлепала к дверям.

— Кто это? — спросила она. — … Цуо Су?

Тишина.

Потом:

— Тук-тук. Тук-тук…

Бай Юй попятилась.

Настойчивый стук без слов был очень страшным.

Дверь дернули.

Как будто ледяная лапа схватила ее за горло.

Бай Юй наткнулась на сундук в темноте. Она шарила вокруг себя дрожащими руками и пятилась на подгибающихся ногах. Под ладонью оказалось что-то теплое.

— Ли Лэ, Ли Лэ! — шептала Бай Юй. — Ли Лэ!

Она трясла спящую Ли Лэ, она не хотела быть одна в темноте.

Ей уже казалось, что в комнате кто-то стоит, прислонившись к запетрой двери.

— Ли Лэ!

Бай Юй замерла, обнимая наполовину вытащенную из одеяла служанку. Ли Лэ вздохнула во сне и поудобнее устроилась у нее в руках.

Тишина, только дождь шумит.

Бай Юй не шевелилась, и долго слушала в темноте с бьющимся сердцем.

Было или не было?

Приснилось?

Бай Юй втиснулась на сундук к Ли Лэ и прижалась к ней.

Она не думала, что сможет уснуть, но очень скоро отупение и непреодолимое забытье охватили ее. Вокруг нее была как будто темная вода. Бай Юй смотрела вверх и видела звезды, как со дна колодца. Черные контуры ветвей безмолвно колыхались над ней. Сердце болело от непонятной тоски.

— Госпожа! Госпожа!

Бай Юй с трудом разлепила веки.

— Ох, ну и спите вы, госпожа! — с восхищением сказала Ли Лэ. — Я думала, вашу душу забрали злые демоны!

Бай Юй с трудом села на сундуке и потерла лицо ладонями.

Она смутно помнила страх минувшей ночи.

Она прислушалась. Дождя больше не было слышно. На улице чирикали воробьи.

После дождя выглядывает солнце.

После ночи приходит день.

После печали приходит радость.

— Ли Лэ, мы идем в гости!

Юй Ваньсин подняла голову от вышивания. Она удивленно подняла соболиные брови. В дверь стучали.

Служанка открыла дверь. На пороге стояли Бай Юй и Ли Лэ.

— Юй-цзи*[63], — церемонно поклонилась Бай Юй.

Юй Ваньсин встала от пялец и вежливо ответила с поклоном:

— Бай-цзи.

Потом она улыбнулась и сказала:

— Юй-мэймэй, не нужно церемоний. Я же говорила, что ты можешь звать меня цзецзе, старшая сестра.

— Ваньсин-цзецзе, тебе уже есть 20 лет? — спросила Бай Юй, с готовностью оставив церемонии.

Юй Ваньсин немного растерялась.

— В этом году мне двадцать один, — ответила она.