Книга Элиза и ее поклонники, страница 89 – Дженнифер Адамс

Кто он такой, чтобы мешать ее счастью?

Тем временем друзья наконец-то взобрались на вершину горы. Внизу сквозь просветы между деревьями виднелась долина Рейна. Однако Франц оказался прав: сегодня выдался не лучший день для любования пейзажем. Фремер окутывала мутная пелена, и силуэтов Вогезских гор было не различить.

* * *

От курзала к старому городу вела недавно посаженная каштановая аллея. Деревца были еще невысоки, однако в жару уже защищали гуляющих от солнца. В маленьких деревянных строениях, тянувшихся вдоль бульвара, располагались модные лавки с галантерейным товаром и всевозможными дорогими вещицами. Некоторые торговцы предлагали украшения и памятные безделушки, выполненные искуснейшими мастерами.

В тот день Элиза и Анна решили посвятить послеполуденные часы поиску подарков: близились именины Йозефины и день рождения старшей баронессы фон Креберн. Франц вызвался сопроводить барышень и проследить за тем, чтобы они, по его выражению, не накупили всякой ерунды. Его друг, разумеется, тоже должен был идти.

Филипп отнесся к этой затее двояко. С одной стороны, он был совсем не прочь посмотреть на разные занятные товары и выбрать какой-нибудь подарочек для матери. С другой стороны, близость Элизы могла взволновать его настолько, что он опять стал бы искать «случайных» соприкосновений с ней. Один вопрошающий взгляд ее больших карих глаз – и все его благие намерения шли прахом. Ежели не считать короткой беседы в музыкальном салоне, то Филипп давно не говорил с Элизой наедине. Пожалуй, им следовало держаться друг от друга на расстоянии, однако отказаться от маленькой прогулки в ее обществе он не мог. Все стали бы спрашивать его о причине, и что бы он ответил?

Итак, маленькая компания отправилась в город. Элиза опять надела то платье, которое так шло к ней, – голубое с белыми кружевами. Пышность рукавов казалась Филиппу несколько излишней, однако вкупе с широкими юбками они изумительно подчеркивали тонкую талию. При каждом шаге из-под подола выглядывала ножка в белоснежном чулке. Соломенный капор открывал нежную шейку. Его украшали белые ленты и букет незабудок.

Незабудки. Лучше и не выбрать.

Элиза была чарующе прекрасна.

Войдя в первую же лавку, она воскликнула:

— Гляди-ка, Анна! Богемское стекло! Твоей матушке должно понравиться!

«Сем. Пеликан, Майстерсдорф»^[18], – значилось на маленькой табличке в конце прилавка. Торговец поспешил заверить дам, что на предлагаемых изделиях из шлифованного цветного стекла с тонкой резьбой могут быть дополнительно выгравированы инициалы или посвящение. Свою речь, выдававшую в нем уроженца Богемии, он обильно уснащал комплиментами. Барышни пришли в восторг – не только от хрусталя, но и от галантности продавца.

Пока они разглядывали многочисленные бокалы и вазы, Франц, успевший заскучать, лениво прошел чуть дальше по аллее и остановился перед лавкой, где молодая женщина продавала побрякушки. Зная своего друга, Филипп предположил, что истинный предмет его интереса – не серебряные украшения, а хорошенькая торговка.

— Одобряете ли вы наш выбор, Филипп? – спросила Элиза, обернувшись.

Ее глаза сияли. Филипп тотчас подошел к прилавку с хрусталем, и ему показали стеклянную чашу: она была красной, но некоторые детали рисунка остались просто прозрачными. В четырех медальонах изображались достопримечательности Бадена, а пятый, обрамленный узором из листьев, пустовал.