Книга Японский любовник, страница 49 – Исабель Альенде

— Откуда ты знаешь, что это был Иисус? — возмущался разгневанный Такао.

— А кто еще станет гулять в терновом венце? — отвечала Мегуми.

Девушка прошла предварительное обучение у пресвитерианского пастора и короткий обряд конфирмации в узком кругу: присутствовали только Ичимеи — из любопытства — и Бойд Андерсон, до глубины души тронутый этим доказательством любви. Пастор, разумеется, понял, что обращение японки связано больше с охранником, нежели с христианством, но препятствий чинить не стал. Он дал влюбленным свое благословение и спросил, в каком уголке вселенной они намерены обосноваться.

В декабре 1944 года — за несколько дней до того, как Верховный суд единогласно постановил, что граждане США, независимо от происхождения, не могут быть задержаны без причины, — военный начальник Топаза в сопровождении кортежа из двух солдат вручил Хейдеко сложенное треугольником знамя, а на грудь Такао приколол фиолетовую ленточку с медалью. От скорбной песни трубы перехватило горло у сотен людей, собравшихся вокруг, чтобы воздать почести Чарльзу Фукуде, павшему в бою. Хейдеко, Мегуми и Ичимеи плакали, а по лицу Такао было непонятно, что он чувствует. За годы, проведенные в концентрационном лагере, лицо его застыло, превратилось в ритуальную маску надменности, но сгорбленные плечи и угрюмое молчание свидетельствовали, что этот человек сломлен. К пятидесяти двум годам в нем не осталось ни способности радоваться новому ростку, ни мягкого юмора, ни почтительной нежности к Хейдеко. Героическая жертва Чарльза, старшего сына, которому следовало заботиться о семье, когда сам Такао будет уже не в силах, явилась ударом, который сломил его окончательно. Чарльз погиб в Италии, как сотни других американских японцев из 442-го пехотного полка, благодаря великому множеству медалей за храбрость прозванного батальоном Пурпурного Сердца. Этот полк, сформированный исключительно из нисэй, получил самое большое количество наград за всю военную историю Соединенных Штатов, однако семью Фукуда это никак не утешило.

14 августа 1945 года Япония капитулировала, и концентрационные лагеря начали закрывать. Фукуда получили двадцать пять долларов и билеты на поезд, следующий в Аризону. Как и другие эвакуированные, впредь они будут обходить молчанием годы унижений, когда были поставлены под сомнение их верность Соединенным Штатам и патриотизм; без чести их жизнь стоила очень мало. Шиката га най. Семье не разрешили вернуться в Сан-Франциско, да их ничего туда и не влекло. Такао потерял право на аренду земель, которые возделывал до войны, и право на съем дома; ничего не осталось от прежних сбережений и от денег, которые перед отъездом передал ему Исаак Беласко. В груди его постоянно шумел мотор, он кашлял не переставая и едва терпел боль в спине; Такао чувствовал, что не сумеет вернуться к тяжелому сельскохозяйственному труду, единственной доступной работе для человека в его положении. Судя по отсутствию всяческой активности, его мало заботила бедность семьи; ярость его замерзла и сделалась безразличием. Если бы не помощь Ичимеи, который упорно заставлял отца есть и выходить вместе с ним на прогулку, он остался бы курить в углу до самой смерти, в то время как его жена и дочь брали дополнительные смены на заводе, чтобы хоть как-то кормить семью. Иссэй в конце концов смогли получить гражданство, но даже это событие не вывело Такао из прострации. Он тридцать пять лет мечтал иметь такие же права, как и любой американец, а теперь, когда ему предоставлялись все возможности, хотел только вернуться в Японию, на свою поверженную родину. Хейдеко попробовала отвести мужа в Службу иммиграции и натурализации, но в итоге отправилась туда одна, потому что все немногие фразы, которые произносил Такао, сводились к проклятиям в адрес Соединенных Штатов.