Книга Японский любовник, страница 117 – Исабель Альенде

А ты упрекаешь меня в романтичности!

Годы духовных упражнений не пошли мне на пользу, ведь я не могу справиться с вожделением. Я жду твоих писем, твоего голоса в телефоне, представляю, как ты бежишь мне навстречу… Иногда любовь ранит.

Ичи

Натаниэль и Альма заняли две комнаты, где раньше жили Лиллиан и Исаак, соединенные дверью, которая так долго стояла открытой, что уже и не закрывалась. У них снова была одна бессонница на двоих, как сразу после свадьбы; они лежали рядышком на диване или на кровати, Альма читала, держа книгу в одной руке, а другой гладя Натаниэля, а он отдыхал с закрытыми глазами, и в его груди при каждом вздохе булькало. В одну из таких долгих ночей оказалось, что оба плачут — молча, чтобы не мешать другому. Сначала Альма почувствовала, что щеки у мужа влажные, и тут же Натаниэль заметил, что Альма плачет, и это было столь редкое явление, что он приподнялся, чтобы проверить, действительно ли это слезы. Натаниэль не помнил, чтобы жена при нем плакала, даже в самые тяжелые минуты.

— Ты умираешь, это правда? — прошептала она.

— Да, Альма, но не надо по мне плакать.

— Я плачу не по тебе, а по себе. И по нам, по всему, чего тебе не сказала, по недомолвкам, обманам, по изменам и по времени, которое у тебя украла.

— Господи, что за вздор! Твоя любовь к Ичимеи не была изменой, Альма. Иногда бывают необходимы недомолвки и обманы, как бывают и истины, о которых лучше молчать.

— Ты знаешь про Ичимеи? И давно?

— Всегда. Сердце — оно большое, можно любить не одного человека.

— Расскажи о себе, Нат. Я никогда не лезла в твои секреты, которых, я так думаю, немало, чтобы не открывать тебе свои.

— Альма, мы так друг друга любили! Жениться всегда надо на лучшей подруге. Я знаю тебя лучше всех. То, чего ты мне не говорила, я могу угадать; но вот ты меня не знаешь.

И тогда Натаниэль начал говорить про Ленни Билла. В остаток этой долгой бессонной ночи они рассказали друг другу обо всем с торопливостью людей, понимающих, что вместе они будут уже недолго.

С тех пор как Натаниэль себя помнил, он относился к людям одного с собой пола со смесью восхищения, страха и желания: сначала это были товарищи по школе, потом другие мужчины, и, наконец, Ленни, с которым они составляли пару в течение восьми лет. Натаниэль боролся со своими чувствами, разрываясь между влечениями сердца и неумолимым голосом рассудка. В школе, когда сам мальчик еще не мог определить свои чувства, другие дети интуитивно видели в нем другого и карали его битьем, насмешками и остракизмом. Эти годы, проведенные в плену у извергов, были худшими в его жизни. Когда школа закончилась, юноша, терзаемый предрассудками и неукротимым жаром молодости, обратил внимание, что он не уникален, как ему казалось раньше: Натаниэль повсюду встречал мужчин, смотревших ему прямо в глаза с предложением или мольбой. Его посвятил в таинство другой студент Гарварда. Натаниэль узнал, что гомосексуальность — это параллельный мир, который сосуществует с допустимой реальностью. Он познакомился с очень разными людьми. В университете это были преподаватели, ученые, студенты, один раввин и один футболист; за его пределами — моряки, рабочие, чиновники, политики, бизнесмены и умалишенные. Этот мир был гостеприимный и многоликий, но в то же время секретный, если учесть вечное сопротивление безжалостному суду общества, морали и закона. Геев не допускали в гостиницы, клубы и церкви, не обслуживали в барах, их могли выгнать из публичного места, обвинив — с причиной или без — в предосудительном поведении; бары и клубы для голубых были мафиозным сообществом. Вернувшись в Сан-Франциско с дипломом адвоката под мышкой, Натаниэль обнаружил первые признаки зарождающейся гей-культуры, которая открыто проявит себя лишь через несколько лет. Когда начали возникать общественные движения шестидесятых годов, в их числе и Фронт освобождения геев, Натаниэль был женат на Альме, а его сыну Ларри было десять лет. «Я женился на тебе не для того, чтобы скрыть мою гомосексуальность, а из-за дружбы и любви», — сказал он Альме в ту ночь. Для него это были годы шизофрении: безупречная и успешная общественная жизнь и другая — незаконная и тайная. Натаниэль познакомился с Ленни Биллом в 1976 году в мужской турецкой бане, самом подходящем месте для эксцессов, но совершенно неподходящем для зарождения любви.