Книга Поющие золотые птицы. Рассказы о хасидах, страница 8 – Дан Берг

В панике Борух поспешил к цадику.

— Ты получил ответ? Давай-ка его сюда! – сказал цадик.

— Ах, раби! Я по рассеянности оставил письмо дома, но суть его изложу в двух словах. Негодяй угрожает явиться ко мне в дом и устроить разбой. Как быть мне, раби?

— Первым делом, пожертвуй на ремонт нашей старой синагоги.

— Почту за честь, раби!

— Спасибо, Борух, – сказал цадик, пересчитав деньги, – пусть явится твой нищий и немного набедокурит в доме. Он угрожает оттого, что полагает себя в безопасности. А ты скажешь ему, что обращаешься к судье, и суд состоится в такой-то день, и пусть этот день придется на праздник пурим, когда евреи пьют вино и устраивают представления. Позаботься о том, чтобы друзья хорошенько угостили хмельным твоего гонителя, перед тем, как тот войдет в зал суда. А дальнейшее предоставь мне.

* * *

Стук в дверь. Слуга открывает. На пороге стоит человек на костылях, требует хозяина. Выходит Борух. Нищий разражается угрозами и проклятиями. Хозяин оставляет буяна на попечение слуг, выходит из дома и вскоре возвращается.

— Почтенный, я подал на тебя жалобу судье. Назначен суд и тебе надлежит присутствовать, – сказал Борух и велел слугам выставить нищего вон.

— Посмотрим, чья возьмет! – только и успел вымолвить выпроваживаемый за дверь гость.

И устроил цадик суд-представление. Чего не добиться в настоящем суде, пуримшпиль достигает легко. Сам раби нарядился судьей. Кому-то из хасидов досталась роль защитника, кому-то – обвинителя, кому-то – писца. Для всех нашлись маскарадные костюмы. Суд рассмотрел дело о вымогательстве и дебоше, учиненном неким нищим в доме честного горожанина. Судья лишил слова обвиняемого, пришедшего пьяным и тем проявившего неуважение к суду. Дебошир и вымогатель был осужден на заточение в тюрьму, и назавтра к полудню обязан был самостоятельно явиться к тюремным воротам.

А ранним утром нищий очнулся после тяжелого сна, вспомнил горькие события минувшего дня и, не теряя даром времени, отправился на станцию, нанял на последние деньги лошадей и был таков.

— Спасибо тебе, раби, ты возвратил мне вкус к жизни, – обратился к цадику Борух, с сияющим, как в прежние времена, лицом.

— Полноте, дружок, это ты сам своими благими деяниями вернул себе расположение Небес, – скромно сказал цадик.

— Я вижу, раби, как сильна правда – берет верх неизменно!

— И неизменно же пробивается наружу! И помогают ей в этом верные слуги ее – слухи, что полнят землю. И имеющий уши – услышит, – с лукавой усмешкой заметил цадик.

— Спокойствие души так хрупко, раби! Теперь я могу быть спокоен? – спросил хасид, желая укрепиться в чувстве уверенности и продлить его очарование.

— Дорогой мой Борух! Господь отметил тебя своей милостью, и ты сделался богат. Спокойствие богача в его деньгах. И не столько в тех деньгах, что он приобретает, сколько в тех, что он тратит. Я разумею благотворительность, мой друг. Вот твой ключ в обитель будущей спокойной жизни, – туманно закончил цадик.

Придя домой, счастливый Борух поведал жене о благополучном завершении дела. Не торопясь разделять радость супруга, она выспросила все подробности. Лицо практической женщины не просветлело, но приняло отрешенное выражение, как у человека, производящего подсчеты в уме.

Навет

Какое это чудесное время – весна! Стихии природные – и вода, и воздух, и земля – все пробуждается. Кругом молодая зелень: трава, кусты, деревья. Теплый ветер пьянит. Лед на реке сошел, вода к себе манит. Благолепие и благодать.