Книга Поющие золотые птицы. Рассказы о хасидах, страница 53 – Дан Берг

— Каково твое приданое, дражайший мой внук, – сердито задал раби совсем не тот вопрос, который приготовил заранее.

— Тысяча золотых, – прозвучал унылый ответ.

— И какое же употребление деньгам думаете вы дать, ты и твой отец?

— Мы решили, что я вложу эти деньги в торговлю мануфактурой моего дяди, матушкиного брата, – ответил внук, предчувствуя дурное.

Раби Барух не любил брата своей снохи – гордеца, щеголя и скупца, который гроша нищему не подаст.

— Слушай меня внимательно, юнец, – сказал совершенно раздосадованный раби, – слушай, что говорит тебе твой дед, всей общиной почитаемый цадик. Где поклоняются богатству, там презирают все честное. Деньги потрать на помощь неимущим. А войдешь в долю к корыстолюбивому дядюшке своему – пропадет капитал. Да и пора, тебе, наконец, богоугодные дела вершить! А сейчас ступай, жених! – Сказал сердито цадик и уткнул нос в книгу, давая понять, что беседа окончена. “Воспитание тяжелее каторжных работ”, – подумал он.

Понурившись, внук ушел, а раби Барух стал размышлять о том, не слишком ли сурово он обошелся с парнем накануне свадьбы.

* * *

“Строже, тверже следовало мне вести себя с ними” – негодуя, думал раби Барух о сыне и внуке. Да и впрямь: месяца не прошло после свадьбы, а уж забыли они наставления старца, а скорее всего, и не думали им следовать. А тут еще выяснилось, что деньги юного мужа пришлись кстати, и его совместная с дядюшкой торговля расцвела и приносит изрядный барыш.

“Как вынести такое?” – терзается раби, – “Вся община чтит меня, любой хасид внемлет мне и не смеет прекословить, лишь наследники мои не слушают слова цадика! Это ли не позор моим сединам!? Такова моя награда в старости!?” – горюет раби Барух.

Не в силах раби побороть горечь, обиду и гнев. Обиды вдвойне тяжелее от тех, от кого мы не в праве ожидать их. Все реже призывает он к себе сына и внука. Не навещает процветающих своих отпрысков, а посему не видит и не радуется правнукам, появляющимся на свет один за другим. Причины размолвки множатся на глазах. Холодные ветры охладили сердца. “Выходит, даже самая прочная семья не прочнее карточного домика”, – говорят соседи.

* * *

К несчастию, а может и к счастию, истинным оказалось пророчество раби Баруха. Пропали у внука деньги, а с ними и барыши. Темной зимней ночью нагрянули разбойники и разграбили кладовую, где хранились шелк и парча, бархат и батист, сукно и плюш – все материи, какие были. Погрузили добро на подводу и были таковы. Не скоро, да и не до конца оправился внук от такого удара. Сознание правоты смягчило душу старика. Сознание правоты старика пробудило трепет, почтение и благоговейный страх в душах отца и сына. Лекарство от всех обид – в забвении. Зажглись маяки на пути сближения.

Время неумолимо, и престарелый раби слабеет. Телом, но не духом. В судьбе старейшины семьи заключены ее гибель и спасение. Сердца сына и внука не каменные. Сын поселил отца в своем доме. Живет себе цадик на старости лет в тепле и уюте, в довольстве и в достатке. Беды былого раздора поднимают цену согласия. Добродетелям своим раби, Боже сохрани, не изменил. Ведь всему есть толкования, могут быть оттенки, а выручают оттенки толкований.

* * *

Вот собралась вся дружная семья за субботним столом. Среди своих и гость присутствует, дальний родственник. Свечи догорают. Трапеза подошла к концу. Все благословения сказаны. Зашел разговор о мирском и обыденном.