Книга Наложница в Гиве, страница 25 – Дан Берг

— Мне страшно, Мири-Милка! – невольно воскликнула Анат.

— Не мешай! – пристрожил жену Бнаяу.

— Я продолжаю. Мерав горько расплакалась. “Я боялась признаться, но лучше я все выложу, как было!” – сквозь слезы проговорила она. Вся фигура ее расслабилась, и она высвободила ноги из под скамейки. Она рассказала, что гостила в Гиве у своих двух братьев. Весть о преступлении повергла ее в жуткий страх. К тому времени Мерав разлюбила Цадока. Она заподозрила левита в недобрых намерениях, о коих я и прежде догадывалась. Как то раз в винном угаре он проболтался ей о своем желании ограбить отца Дины. Теперь Мерав боялась за себя и за Дину, к которой не питала никакой вражды и не видела в ней соперницу. Наоборот, ей было жаль Дину, и она хотела спасти ее, если еще не поздно. Чтобы вдохнуть ночной свежести и собраться с мыслями, Мерав вышла на улицу. И тут она увидела лежавшую на земле девушку. Та была мертва.

— Боже мой, что мы скажем бедным старикам! – воскликнул Баная, вполне осознав ужас, ожидающий родителей девицы.

— Увы, придется исполнить печальный долг. А сейчас я доведу до конца рассказ Мерав. План спасения Дины мигом созрел в ее голове. Она попросила братьев помочь ей. Втроем они отвезли погибшую девушку на Эфраимову гору. Мерав обнаружила то, что и ожидала – Цадок пьянствовал, и едва живая Дина находилась в его доме. На ее место положили бездыханное тело, а больную осторожно перенесли к Мерав.

— Есть тому свидетели? – спросил Бнаяу.

— Я – свидетельница! Я потребовала у Мерав показать мне Дину. Мы вместе вошли в соседнюю комнату. На мягком тюфяке возлежала мученица. Она встретила меня слабой улыбкой, говорить не могла. Я обняла Мерав, и заверила, что теперь ей никто и ничто не угрожает. Я подумала, что только женщина способна на такое великодушие – защищать недавнюю соперницу, пренебрегая опасностью. На прощание Мерав сообщила мне, что она вместе с братьями и Диной отправляется в Гиву, где будет ухаживать за страдалицей.

Мири-Милка окончила свою речь. Лица присутствующих выражали удовлетворение. Слушатели покачивали головами, цокали языком, говорили “Ах!”, “Ведь вот как бывает!”, “Конец – всему делу венец!” и еще в том же роде. Анат искренно восторгалась и любовалась сестрой. Бнаяу и Баная поглядывали на свою добровольную помощницу уважительно, хотя, кто знает, к почтению, возможно, примешивалась зависть.

Раздался стук в дверь. Настойчивый, громкий. Не дожидаясь ответа, в комнату ворвалась молодая женщина. Лицо в слезах, волосы растрепались от бега на ветру.

— Что случилось, Мерав? – в испуге вскричала Мири-Милка.

— Дина умерла! – воскликнула Мерав и разразилась громкими рыданиям, – не спасли снадобья…

Мгновенно переменилось настроение людей. Сестры всхлипнули. Вытянулись лица старейшин и охранников. Арель и Дарель вновь помрачнели.

Бнаяу и Баная шепотом совещались – есть ли вина на левите и слуге? Ведь не успели же закон нарушить – наказывают за злодеяния, а не за злонамерения. Да и Мерав не вполне безупречна. А, главное, выдавать ли своих негодяев на суд всенародный? “Не лишним будет совет знатоков слова Божьего!” – заключили старейшины.

Анат и Мири-Милка унимали Мерав, гладили по волосам, говорили утешительные слова. Постепенно она успокоилась. Глянула невзначай в дальний угол комнаты.