Книга Матан и его семья, страница 24 – Дан Берг

— Лучше недуг, чем мужество покончить с ним! – всхлипнула Эфрат.

— Иной раз я думаю, что лишить себя жизни это не трусость, но высшая смелость. Я знаю, людям кажутся безумными мои рассуждения – я этим не смущен. Я мечусь в страхе, я не вижу ничего, кроме всепожирающего чудовища!

— Бред, бред, – заплакала в полный голос Эфрат, – что еще он пишет?

— Бог свидетель, как часто ложусь я в постель с желанием, а, порой, и с надеждой никогда не проснуться. Какая пустота, какая мучительная пустота у меня в сердце! Часто мне хочется разодрать себе грудь, размозжить голову…

— Боже мой, Боже мой! Неужели мой мальчик наложит на себя руки? – сквозь рыдания выдавила Эфрат страшные слова, – ему так плохо, он загнан, в его безумной голове творится ад! Читай дальше, Матан!

— Что я болтаю? Сумбур. Я кажусь вам полоумным? Я постараюсь собрать всё свое мужество и не лишать вас сына и брата. Не ищите меня. Прощайте. Ваш Карми.

Матан вытер слезы. Увел рыдающую Эфрат. Сестры подавленно молчали. “Как красиво Карми пишет, он и сам такой красивый парень!” – нарушила молчание Ципора. “Храни его Бог!” – добавила Оснат.

9. Как бы живые

Долго и настойчиво Матан преследовал важную цель: добиться приязни персидского царя. Он вполне достиг желаемого и с толком использовал дружелюбие владыки. Делал он это в интересах единоверцев, во имя блага своей семьи, ради себя самого. Таковы были побудительные мотивы мудреца, перечисленные в порядке уменьшения их значимости. Нельзя, однако, исключать справедливость противоположного утверждения, то есть, что мотивы названы в порядке увеличения значимости – надежными историческими свидетельствами в пользу первого или второго предположения мы не располагаем.

Покровительствуя Матану, великий монарх никогда не упускал из виду того факта, что его протеже чужак, несомненно преследующий, но умело скрывающий своекорыстные интересы. Это обстоятельство нимало не беспокоило владыку, ибо он полагал своекорыстие основой правил жизни и источником справедливости. Однако к удовольствию от общения с умным собеседником примешивалась зависть персидского патриота: “Почему мои визири не так умны как этот иудей?” Сия простая психологическая ситуация объясняет тайную радость царя любым неудачам Матана.

Для предупреждения всякого рода неблагонадежности, бдительный правитель обязан знать, чем дышат все подвластные ему подданные, независимо от их положения в общественной иерархии. Благодаря доносителям царь имел сведения о семейных бедствиях Матана. Поскольку иудей сам не заговорил о них, то и монарх помалкивал, хотя в глубине души его забавляло горе мудреца.

Монарху было известно, что строгая в вопросах семейной нравственности иудейская община вполне может лишить Матана влияния и поста. Тогда владыка потеряет не только умного собеседника, но и полезного данника высокого ранга, удерживающего в повиновении своих жестоковыйных соплеменников. Желая придать моральных сил страстотерпцу в его беде и борьбе, царь придумал повод, как ободрить Матана, предоставив тому случай проявить дипломатическое дарование и, вместе с тем, польстить мудрецу.

— Я рад вновь видеть тебя в своем дворце, о, преумный иудей! – произнес царь, дружески потрепав Матана по плечу.

— Каждая встреча с владыкой переполняет счастьем мою душу! – ответил Матан.