Книга Свой своему, страница 2 – Дан Берг

Цадик раби Айзик человек состоятельный. “Сам магнат, а хасидов своих учит находить отраду в бедности!”, – шипят божинские хасидоборцы. “Завистники! Не хотят знать, что не наслаждения ради, а дабы достойно представить небеса на земле окружает себя красотой божий посланец!” – смеются в ответ его поборники.

Авигдор – один из любимцев Айзика. Делец щедро жертвует на общую пользу, а раби из личной мошны делает вклады в его коммерцию. Встречаясь, наставник и ученик ведут разговоры о духовном и касаются вскользь прочего и важного.

У крыльца и во дворе множество хасидов дожидаются, когда выйдет к ним цадик. Поговорит со всеми вместе, поговорит с каждым, а кого и в дом пригласит. Слуга издали заметил Авигдора, мигом скользнул в дверь, и уж через минуту вышел и машет рукой важному гостю: заходи, мол!

— Горюешь? Богу виднее… – утешил гостя цадик раби Айзик.

— Женщины затопили дом слезами, – вздохнул Авигдор.

— Глубина скорби сообразна с добродетелью умершего.

— Да, раби. Он много знал и молился много.

— Мог бы моим хасидом стать…

— Пожалуй…

— Бедная твоя Маргалит. Такого мужа потерять!

— Она слишком мало видалась с ним.

— Она не могла не гордиться им.

— Гордиться? Женщины хотят любви…

— Бог ограничил женскую природу. Любовь к учености – это любовь!

— Мы с Дворой желали для Маргалит лучшей судьбы.

— Верю. Время поможет. Она молода. Найду ей пару. Не перевелись еще ученые.

— Рано говорить об этом, раби.

— Говорить рано, а помнить нужно.

— Маргалит хваткая. Мне и прежде помогала, а теперь с головой в дела окунется.

— Отнимая, милостивый бог оставляет утешение. Младшая твоя жемчужина подросла?

— Пнина? Девица на выданье.

— И для нее найдется жених.

— Не будем о женихах, раби.

— Понимаю. О сыновьях скажи.

— Дов под твоим крылом.

— Образцовый хасид. Достоин отца.

— У Дова и к коммерции душа лежит. Спокоен за него. Берл, младший, из головы нейдет.

— Почему твой Берл не со мной?

— Ты ведь знаешь, раби, он за Меира ухватился.

— Знаю. Да разве Меир – это цадик? Шарлатан он!

— Богу виднее, раби. Сам так говоришь.

— Мне донесли, будто Берл в некрасивом деле запутался. Верно это, Авигдор?

— Верно. Придет беда – отворяй ворота.

3

Авигдор вернулся от раби Айзика. Он не торопился объявлять Дворе о славных делах Берла. “Два горя враз – чересчур для материнского сердца!” – думал, – “помедлю, елико возможно”.

— Горюешь? Богу виднее… – повторил Авигдор слышанные слова.

— Тяжелы мужчине женские слезы? Мы все трое плачем… – всхлипнула Двора.

— Лишь втайне плачущий печалится истинно.

— Ты не далек от правды. О чужом печаль слаба. Не наш он был.

— Отнимая, милостивый бог оставляет утешение. Маргалит молода. Утешься и ты, моя пчелка.

— А ты не забыл, милый, как нашу старшую хотел назвать Пниной?

— Не забыл. Сказал раби Айзику, а тот просил назвать девочку Маргалит, это имя, мол, тяготеет к земле обетованной.

— Ты уступил.

— Он уверил, что вскоре родится вторая дочь, и имя ей будет Пнина.

— Так и вышло.

— Я помню, раби добавил тогда: “Поступи по моему слову, Авигдор, и будут у тебя две жемчужины дома!”

— Поблекла наша старшая жемчужина… – вздохнула Двора.

— Грешен мой язык, но не такой муж нужен был нашей Маргалит.

— Он не умел любить, лишь книги знал.

— Чрезмерная печаль – знак праздности. Поручу-ка я ей серьезное дело. Жду гостей из Берлина. Негоцианты и просвещенцы немецкие. Передам их на попечение Маргалит.