Онлайн книга «Свой своему»
|
2 — Мир тебе, ученый раби, – сказал цадик, входя в жалкое святилище. — Мир и тебе, Айзик, и всему народу нашему, – ответил раввин. — Аминь! — Что привело тебя, наставник неучей? — Избегай угловатых слов. Меж нами согласия хочу, тебе внимая. — Кабы внимал! Не моей – божьей мудростью богатей. В книгах нет словесных углов. — Разве хасиды к торе не прилепились? — Боюсь, отлепились. — Не понимаю. — Миролюбец Айзик! Нравоучительными байками ты заместил слово творца! — Боже сохрани! А сказки тем хороши, что и неученому понятны. И молитвы наши страстны. — Чересчур. К всевышнему взывая, негоже кувыркаться и вопить. — Горячая молитва – путь к праведности для простонародья. — Авигдор, твой покровитель, не бедняк и не простак. Вместе наживаетесь. — Моя ученость мала, твоя – горами движет, но не к тебе, ко мне идут за божьим словом. — Дорога вниз легка, вверх – тяжела. Потакая слабости людей, ты крадешь у меня любовь их. — Ты колешь и упрекаешь, почтенный раби. Не хочешь мира – слушай мой упрек! — Я чист пред богом и людьми. — Твои ищейки донесли властям на одного из цадиков. Его заключили в крепость. — Мы ни при чем! — О, если б так! К счастью, мудрец был признан невиновным! — Денежные хасиды подкупили судей! — Наши гроши лишают тебя сна! — Гроши? Невежеству – дары, шелка, почет, а истинная ученость прозябает в скудости. — Зависть! — Ничуть! Не ваши – наши гроши лишают меня сна! — Бессонный смотрит букой и в жизни не находит радость. — Я справедливости не нахожу. — Ты бранишь меня обиняком и напрямик. А народ почитает своего цадика непогрешимым! — Не народ, а твои хасиды-идолопоклонники! — Стыдись! Не только цадик свят, но и сыны его неминуемо таковы. — Неужто? — С семенем отца святость передается сыну в миг зачатия! Раввин засмеялся цадику в лицо, потом отвернулся к окну. Айзик, не прощаясь, вышел. “Кто заслуживает презрения, тот и боится его!” – подумал раввин. “Не жди почета и не горюй, не получив его!” – подумал цадик, утешившись по-хасидски. 3 Хасидоборческая молодежь Божина усердствовала. С барабанами и бубнами вставали ешиботники под окнами то одного, то другого цадика и гремели оглушительно, дабы хасиды не слушали и не держали еретических речей. На последние деньги скупались хасидские писания, и сжигалась скверна. Занемог старый виленский учитель. По всей империи единодумцы его постились и читали псалмы, молили небеса не забирать душу праведника. В праздник кущей скончался хранитель старых и зачинатель новых установлений чистотой веры, преданный недруг хасидов. В траур погрузилась община божинских хасидоборцев. В смерти великого знатока слова божьего и радетеля общего дела хасиды узрели не утрату, а избавление. Раби Айзик желал бы удержать учеников от неправедного ликования, да где там! Зато соперник его, цадик раби Меир, ободрил своих почитателей, и те затеяли веселый праздник. Три дня обжорства, пьянства, плясок, хороводов и жарких молитв. Портной Пинхас, коробейник Хаим, меламед Яир – все хасиды раби Меира – вдохновенно распевали на все лады: “Гоненьям конец, и радость для всех – верой простой заживем без помех!” Сочинением этим весьма гордился Берл, тоже хасид раби Меира и младший сын богатого лесоторговца Авигдора. Иссякло терпение скорбящих хасидоборцев. Вооружившись чем попало, ведомые праведным гневом, молодые ешиботники двинулись в сторону лесной поляны, где царило нечестивое веселье. И случилось нечто такое, что достойно горького сожаления и сурового осуждения. |