Онлайн книга «Йошуа»
|
Ни слова не говоря, отец усадил дочку на лавку. В руке он крепко сжимал большой нож. Сердце девушки бешено колотилось. Она все поняла. — Где мой Адам? – возопила несчастная. -Ночью в лесу ты виделась с ним в последний раз. Теперь он мертв! – прозвучал жестокий ответ. — Бог дал мне любви изведать силу… — Любви к язычнику! — Со мной был милый, ныне нет… — Поплатишься, чертовка! — Уж лучше ты, отец, возьми жизнь мою, не то убьет меня утрата милого! Йошуа схватил Тирцу за роскошную ее косу, прижал голову дочери к лавке и мгновенным ударом ножа отрезал волосы под корень. — Повяжи платок, скрой срам. Сиди взаперти, покуда новая коса не отрастет! — Зачем ты не убил меня, отец? — Затем, что я отец… — О, горе мне! — Тебе и матери твоей, что за тобой не доглядела! С этими словами Йошуа вышел и направился в шатер учения. Только он скрылся, как Ноа и Милка, прятавшиеся за углом, вбежали в дом. Они увидели бледную, ни кровинки в лице, Тирцу. На столе лежала отрезанная коса. Младшие сестры зарыдали, бросились обнимать старшую. Несчастная вырвалась из объятий, выскочила за дверь и кинулась прочь. Она карабкалась в гору, выше и выше – откуда только силы взялись! Ноа и Милка не поспевали за ней, отставали все больше. “Господи наш в вышине, спаси ее!” – кричали младшие вслед старшей, но ни она и ни Он не слыхали зова отчаяния. Вот Тирца на вершине, пропасть у ног ее. “Я молода, я умираю так нежданно!” – пролетели над бездной последние ее слова. Глядя сверху вниз, Ноа и Милка увидали распростертое на камнях окровавленное тело. 4 Довольная приобретенным у купцов добрым товаром, Рахав въехала на ослике во двор дома. Дорогой она воображала себе, как обрадуются дочки новым тканям, как заспорят, кому какой цвет больше годится. И за отца с матерью порадуются, с обновками поздравят. Во дворе ни души. Йошуа, как всегда, в шатре учения. “Дочки где-то резвятся” – подумала Рахав и присела отдохнуть. Потом развернула покупки, разложила на столе. “А что это тут?” – Рахав увидала отрезанную косу. “Тирца! Где ты, Тирца!” – в ужасе завопила мать. На крик вбежали Ноа и Милка. Они не могли говорить, только рыдали. Взвыла и Рахав, пока не знавшая всей правды. Наконец, к дочерям вернулся дар речи, рассказали всё, что видели. Сильная духом Рахав овладела собой. Запрягла осла в повозку и вместе с дочерьми отправилась туда, где на острых окровавленных камнях лежала бездыханная Тирца. Втроем доставили тело домой. Йошуа еще не вернулся из шатра учения, ибо молитвы продолжались. К скорби добавилось смутное подозрение. Рахав послала за старой повитухой, той самой, из Гивона. Давным-давно та принимала у Рахав новорожденную Тирцу. Теперь на долю ее выпала страшная, горькая миссия. Удалив всех и оставшись наедине с убиенной, она осмотрела тело. Вышла к матери и сестрам, глаза ее слезились то ли от старости, то ли от жалости. “Дочь твоя унесла с собою и внука твоего…” – дрожащим голосом вымолвила повитуха, не глядя в лицо Рахав. И, сострадая, ушла, не приняв плату. Всю ночь напролет Ноа и Милка горько плакали. Глаза Рахав оставались сухими. Она сама омыла тело. Села рядом с погибшей перворожденной, тяжко думала, ждала мужа. Под утро праведники в шатре учения утомились он ночных молитв, угодных Богу речей, добрых мыслей. С рассветом вернулся домой Йошуа, в неведении пока. Не мог предугадать, как сотворенное им дело отзовется. Ноа и Милка при виде отца испуганно забились в угол. Рахав молча указала вошедшему на тело Тирцы. В первых утренних лучах солнца Йошуа разглядел безмятежное мертвое лицо. |