Книга Йошуа, страница 26 – Дан Берг

Разумеется, дух поселенческой ешивы в Бейт Шеме устремлял молодые умы прежде всего к пониманию цели освоения Святой Земли. Поэтому с особенно пристальным интересом изучались адекватные этому направлению мысли события ранней истории иудейского народа – эпоха великих подвигов Моше и преемника его Йошуа.

2

Четверо друзей укрылись в круглой беседке неподалеку от ешивы, где они, натянувши на себя толстые свитера, собрались провести прохладную апрельскую ночь, обсуждая насущные темы и подогревая себя чаем из термоса и жаром дискуссии. Яков, а с ним Эльдад и Эйтан уселись близко друг к другу, а Йошуа расположился чуть поодаль. Сегодня он казался несколько рассеян, словно некая дума занимала сердце его, и, возможно, поэтому он был пассивнее обычного в полемике.

— Друзья, я присваиваю себе право первого слова! – воскликнул Яков, безуспешно стараясь преодолеть характерный акцент, – как вам известно, я – простой заокеанский парень, матушка моя неиудейка, и я прошел тернистый путь обращения в нашу святую веру, а потом, презревши боль, вступил в племя праотца Авраама. Что подвигло меня на испытания, как вы думаете?

— Корень добра есть в тебе! – пытался процитировать Эльдад строку из Писания.

— Где еще обретешь истинное знание, как не в нашей ешиве? – предположил Эйтан.

— А ты что скажешь, закадычный друг? – спросил Яков задумчивого Йошуа.

— Продолжай, пожалуйста, простой заокеанский парень, – прозвучал слабый ответ.

— О, Йошуа, это тебе и твоим заразительным рассказам о прекрасной Земле Обетованной я обязан своим счастливым перерождением! – воскликнул Яков.

— Как удалось нашему Йошуа заронить искру веры в душу безбожника? – спросил Эльдад.

— Апикорус превратился в праведника! – неслыханное чудо! – возвестил Эйтан.

— Никакого чуда! – возразил Яков, – когда я гостил за океаном у Йошуа, он внушил мне заочную любовь к сей земле. Столь велика была сила убеждения слов его, что я решился на то, что решился! А теперь я с вами, я ваш, и вы мои, и можете представить себе, как горячо я люблю эту землю, как сильна страсть моя завоевать ее всю, в пределах Богом названных!

— Мы приняли тебя и рады пополнению! – подал голос Йошуа.

— Добавлю, – сказал Яков, – что удушающий скептицизм ханаанской ортодоксии, признавшей, наконец, меня иудеем, и последующая болезненная, но неизбежная процедура…

— Выражайся короче, Яков! – нетерпеливо перебил Эльдад, которому не понравился экивок по адресу ортодоксии.

— Преодоление мук духа и тела превратили преданность Земле Обетованной во всепоглощающую страсть, и посему я подлинно наслаждаюсь, встречая в Писании рассказы, созвучные песне моей души…

— Замечательно сказано, о, красноречивый заокеанец, – вставил Эйтан, – поведай нам что-нибудь из открытого тобою.

— К этому и веду. Интереснейшую вещь я вычитал. Когда Моше оставалось жить всего пять часов, он возопил к Господу, моля превратить его в птицу, чтобы перелететь через Иордан и оказаться в земле Ханаанской.

— Бог отверг просьбу, ибо прежде поклялся не допускать Моше в Святую Землю, – вмешался Эльдад.

— По выходе из Египта, на стойбище в засушливом Рыфидиме, – заметил Эйтан, – Бог повелел Моше добыть воду из скалы, подразумевая, что, поскольку сие есть Его воля, то для свершения чуда довольно движения уст. Но неуверенный в силе слов, Моше ударил по скале посохом. За сомнение во всевластии Бога и был раб Господень наказан – не допущен в Святую Землю.