Книга Беспощадная любовь (не) главного героя, страница 75 – Валентина Ладная

Все.

Дыхание сбивается.

Ставлю ведьму на пол. Смотрю в ее лицо, уговаривая себя успокоиться. Получается плохо. Никогда не чувствовал такое бессилие и власть одновременно.

Она не уступает, смотрит открыто, дыша так же, как я, громко и хрипло. Касаюсь ее волос, трогаю идеальные скулы, подушечками пальцев задевая пухлые губы.

— Останови меня… — рычу, сглатывая одержимую ею слюну.

Боги, как же я ее желаю.

— Не хочу, — качает головой и вдруг сама поднимается на цыпочки и целует, срывая с моих губ грудной стон.

Обвиваю ее руками и отвечаю на поцелуй яростно, неистово, ловя себя на мысли, что больше никогда не оставлю ее одну.

Когда меня уводят, намеренно разделяя с Раднором, я испытываю невыносимое одиночество, словно меня лишили чего-то важного и дорогого. Неужели за все время, что я вынуждена находиться с Раднором… он перестает быть чужим.

Пока иду по темным, освещенным редкими факелами коридорам, с низкими, давящими на плечи потолками, послушно следуя за молчаливой охраной, я настойчиво ищу в памяти тот самый момент и не могу вспомнить, когда человек, который страшил своей ненавистью ко мне, вдруг стал необходим. Как воздух… как пища… я физически ощущаю тоску, просто потому что его нет поблизости.

Он же меня здесь не бросит?

Не сможет…

И самое обидное, что это не его прихоть. Его держит на привязи истинность и дракон. Хотя мне ужасно хочется, чтобы он разглядел во мне не Оливию, а меня — настоящую.

Ладонями остужаю разгоряченные щеки.

Кажется… Нет, мне страшно даже думать об этом. Я не могла влюбиться в своего пленителя. Возможно, это всего лишь стокгольмский синдром, который оправдывает любовь к чудовищу.

Но он чудовище.

Да, Раднор никогда не скрывал своего отношения ко мне, оставаясь предельно честным в своей ненависти к Оливии. Его слова бьют по самолюбию, вызывают во мне протест. Но, несмотря на его грубость и черствость, он никогда не порывался уничтожить меня физически. Не применял насилие. То самое — окончательное, после которого ни одна женщина не может до конца оправиться. Оливия, например, не смогла… и я бы тоже…

Но он не стал. Хотя знаю, что мог. Со мной справиться в два счета. И надеяться на силу не приходится. Она, видимо, работает только в случае, если кто-то находится в опасности и требуется мое вмешательство.

Когда на пути возникает деревянная дверь, мои провожатые незримо исчезают, растворяясь в тусклом пространстве как тени. Их место занимают юркие служанки, которые, дергая меня за руки, быстро ведут вглубь большой комнаты, устланной коврами и подушками.

Озираюсь по сторонам.

Как же красиво.

Наверное, так выглядели в далеком прошлом дворцы султанов.

Жаль, что ни фильмы, ни книги не могут передать и толику того богатства и роскоши.

Дыхание замирает от количества чарующих фонтанов, диковинных растений и птиц. В воздухе пахнет свежестью, лесом…

После раскаленной пустыни и ощущения песка на зубах это место воспринимается как чудо.

Поразительно.

Меня отводят в просторную комнату с широкой кроватью и плотным, свисающим до самого пола балдахином.

При виде цивилизованной кровати из моего рта вырывается блаженный стон. Я так устала спать на твердой земле или тонких шкурах, что душу бы отдала за то, чтобы на часок прилечь.

Делаю шаг к кровати, но мне не дают. Силой усаживают за стол, выставляя всевозможные горшочки, из которых исходит аромат мясного и пряного.