Книга Беспощадная любовь (не) главного героя, страница 35 – Валентина Ладная

— Но там же твои родители... твои близкие. Друзья.

— Да... — говорит беспощадно. — Так и есть. Вот такая ты бездушная тварь. Натравила убийц на мирных жителей. И даже меня, дочку главы, не пощадила.

— Я... я тебя не пощадила, — пытаюсь оправдаться, но в ужасе замолкаю, когда она вдруг задирает руку, в которой сверкает длинный изогнутый кинжал, и с силой втыкает его в свою грудь.

Мой крик застревает в горле.

Как в замедленной съемке вижу, как сталь легко входит в тело девушки. Как на светлом платье появляется кровь, растекаясь и портя красивую ткань. Как она жутко улыбается, когда с грохотом, оглушая меня гулким звуком, падает на пол. И как уже на полу, с трудом поднимая рыжую голову, почти шепотом, давясь темными сгустками крови, говорит. Но я слышу каждое слово.

Они проникают в меня, точно проклятье.

Клеймят, прожигая мое сердце, оставляя на нем гниющую рану.

— Он никогда не простит тебе мою смерть. Он не поверит, что я сама это сделала. Ты убила меня и тебе с этим жить, ведьма.

Мой взгляд прикован к мужским и женским фигурам танцующих в свете высокого искрящего костра. Их плавные, тягучие движения, как и звуки священной дуды (что-то похожее на волынку. — Прим. автора), завораживают. Покоряют своим естеством. Так танцует ветер на полях, кладя в низком поклоне колосья хлеба. Или поднимается золотой песок, рисуя замысловатые рисунки на просторах Азры (пустыни).

Особый и, пожалуй, единственный день в году, когда каждый может себе позволить забыться, наполнить кубки до краев медовым хмелем и веселиться до рассвета, ненадолго ослабив груз ответственности и гнетущего, не отпускающего ни на секунду чувства долга. Долга перед родом.

Только вот для меня на этот раз все иначе. И музыка не веселит, и хмель, сколько бы я его ни вливал в себя, не пьянит.

Голова работает как маятник в часах. Четко и размеренно. Мысли клубятся, не выпуская из своих пут ни на секунду.

Я заложник собственных дум. И дара, что истязает мое тело. Новорожденный дракон рвется наружу, грозным рыком требует выпустить его на волю. Бесконечно подначивает обернуться. Мне приходится прикладывать уйму усилий, чтобы сдержать его порыв.

Потому что знаю наверняка, куда он так стремится.

К истинной... К треклятой истинной, что стала мне супругою.

Без моего желания. Без моего выбора.

Сдержанно, давя в себе скребущую грудную клетку злость, я скрещиваю руки на груди. Насмешка богов? Или возмездие за мои грехи?

И то и другое.

Ветер, как преданный пес, ластится к моим волосам, остужая разгоряченную за день кожу.

Я прислушиваюсь к учащенному стуку собственного сердца. Зверя сердца. Ему претит мое твердое нежелание закончить слияние. И мне не втолковать ему, не объяснить... что в мире людей не всегда все измеряется истинностью. Что существуют такие понятия, как долг, честь. Да, из уст торговца людьми эти слова звучат дико, инородно. Но я никогда не шел вразрез со своей совестью. Ни разу за всю свою недолгую по драконьим меркам жизнь не отнимал последнюю корку хлеба у нуждающегося. Не причинял вред чаду, отбирая его у родной матери. Никогда... в отличие от той, что выбрали мне в пару.

Оливия.

Сплевываю сквозь стиснутые зубы горечь.

Захлебываюсь от гнева на обстоятельства, но никак не могу отделаться от угнетающего чувства, что все происходящее всего лишь сон.