Книга Дневник травницы, страница 67 – Канна Шорен

* * *

— Ворон, ты молодец! Доставил её живой!

Есения услышала сквозь сон голос Яромира и поспешила проснуться, но словно налитые свинцом веки отказывались подниматься, лишь слегка приоткрывшись. Она почувствовала, как мужчина своими обжигающе-горячими руками расцепил её сомкнутые вокруг шеи коня, а после мягко взял за талию, пытаясь стащить со спины животного. Девушка в этот момент поняла, что если Яромир сейчас попытается поднять её на руки, то пойдут прахом все её старания по его излечению.

— Не смей! — громко, насколько позволял сломленный голос, просипела Есения. — Я сама, отпусти!

Мужчина послушался, и девушка благополучно сама выпрямилась и села, чувствуя, насколько тяжела её больная голова. Она с трудом сползла с коня, чувствуя, как натыкается на поддерживающие её руки Яромира. Еле перебирая ногами, Есения зашла в дом, стараясь не спотыкаться и не натыкаться на стены. Ей так последний раз было плохо только в совсем юном возрасте, когда впервые ходила за камелией и заплутала по дороге обратно. Благо, на следующее утро мужики нашли её спящей под елью и принесли к наставнице уже сильно больной.

Есения, насколько ей позволяло состояние, быстро снимала с себя одежду. Её сил едва хватило на варежки, платок и валенки. Но крупные пуговицы на дублёнке отказывались хоть как-то подчиняться озябшим пальцам, отчего девушка начинала злиться. Спустя н-ое количество попыток в дело вмешался Яромир. Он убрал руки Есении и принялся быстро расстёгивать ей дублёнку.

— Какая глупость… Это я должна о тебе заботиться, как о своём больном, а не наоборот, — прохрипела она, вытирая ладонью покатившиеся слёзы.

— Если бы ты умерла там, на морозе, кто бы позаботился обо мне?

— И то верно, — девушка усмехнулась, на смех сил у её голоса не осталось, а когда дублёнка упала под своей тяжестью к ногам, прошептала: — Спасибо.

Она поспешила в ванную, на ходу расстёгивая пояс и снимая через голову тяжёлое от сырости платье. Закрывшись в комнате, она, трясясь от жара и переохлаждения одновременно, избавилась от всей одежды и, встав на табурет, оттуда шагнула в бочку с тёплой водой. Этого категорически делать нельзя было из-за накатившей болезни, но согреться после столь ужасного дня было необходимо.

Она сидела так до тех пор, пока зубы не перестали стучать, а сонливость снова не накатила. Тогда Есения медленно выбралась из бочки и, натянув на себя снятую ранее нижнюю рубаху, поспешила выйти. Не отходя далеко от двери, она села на колени возле большого сундука и принялась там копаться, кое-что ища. Наконец её воспалённый взгляд нашёл то, что искал. Прозрачная толстая бутыль с слегка мутной жидкостью янтарного цвета, в которой плавали пять заморских, очень похожих на чили, перчиков. Откупорив её, девушка сделала быстро два больших глотка и закрыла обратно. Острота напитка быстро дошла до Есении, обожгла нёбо и горло, пробив моментально нос и заставив на несколько секунд выпучить глаза. Эта перцовка использовалась только в лечебных целях и малыми дозами. То, сколько сейчас выпила девушка, хватило бы на то, чтобы поднять мёртвого из гроба, а не просто вылечить простуду за одну ночь

Есения несмело поднялась на ноги и огляделась. Все её вещи аккуратно весели, а в печь кто-то подкинул дров, отчего в комнате было даже жарковато. Яромир же расстилал на перекрышке большое одеяло, которое девушка использовала только в самые морозные ночи, когда печь не до конца помогала. Есения мягко коснулась плеча мужчины. Как бы она не болела, его здоровье должно быть превыше всего.