Книга Избежать судьбы второстепенной героини, страница 321 – Канна Шорен

— Благодарю за добрые слова, Ваша Светлость.

Она ушла, оставив нас с Кариной. Я чувствовала, что меня будто обняла сама богиня, не иначе. На сердце было легко и тепло. Как тогда, на помолвке, когда герцогская чета пожелали сохранить любовь до конца.

— Возраст? — прошептала с хитринкой в голосе подруга. — Хорошо придумала, не поспоришь.

— А что мне нужно было сказать? «Ах, герцогиня, мы безумно друг в друга влюбились, уже провели парочку очень горячих ночей и решили больше не расставаться»? Это было бы слишком слащаво и откровенно даже для двора, — прошептала и в конце тихо фыркнула.

— Ты циник, Амелия.

— Я реалистка, Карина, — поправила её я. — Но теперь герцогиня Кроуфорд сообщит всем об этом разговоре. Пускай для всех это и правда будет красивая история любви…

— А разве она не такая? — спросила Карина. — Вы же и правда влюбились как какие-то неопытные юнцы!

— Ты считаешь эту историю красивой, знаю всю её подоплёку?

— Считаю, — кивнула на мои слова подруга. — Это красивая история даже со всеми её тёмными сторонами. Ведь случилось самое главное — вы будете вместе. Навсегда. До самой смерти. Не удивлюсь, если вы и умрёте в один день, как в сказке!

На её последнюю фразу я лишь улыбнулась. Сказка… Как же! Если только мрачная, полная тревог и испытаний. И чей конец всё ещё не понятен.

* * *

— Леди, выдохните! — строго приказала мне мадам Кларисса, затягивая корсет туже.

С дня рождения Августины прошло… я потерялась в днях, они все были до ужаса одинаковыми. После завтрака меня всегда ждали танцы под руководством Росса, после обеда и до самого позднего ужина — уроки с Кариной, где мы изучали, как мне кажется, каждый камешек на территории Элиазара и его провинций, каждый скелет в шкафу каждой аристократической или просто важной семьи и каждую тонкость жизни двора, от которой сводило зубы у обеих. Например, согласно всем правилам, сокровищницей семьи распоряжалась старшая женщина в императорской семье, даже если её статус ниже действующей императрицы. Это порой приводило к курьёзным ситуациям, где даже императрица не могла надеть сокровища семьи, что по своей сути — абсурд.

Но сегодня после обеда мадам Фэрчайлд привезла платья на примерку. Начать решили с самых важных — со свадебного и коронационного. А затем уже четыре десятка сшитых и подготовленных повседневных. Они не подразумевали обилие кружев и украшений, поэтому требовали сейчас лишь подгонки по фигуре.

— Ах! Ну какая красота, согласитесь? — сказала кутюрье, обращаясь к сидящим неподалёку Карине и Августине.

Я ненадолго повернула голову в их сторону. Королева-мать смотрела на меня с нескрываемым удовольствием, а подруга улыбалась, сложив руки на груди. Я помнила, что у неё самой этого не было. Поэтому могла лишь радоваться за меня.

— Что ты сама думаешь, Амелия? — спросила меня Августина.

Я смотрела на струящийся по телу, невесомый и белоснежный шёлк из Йерина. Из страны, где снег видели разве что на самых вершинах гор. Пока был лишь силуэт, лишь ткань и нижние юбки, придающие объём. Руки прятались за длинными рукавами, квадратный вырез открывал шею и ключицы, длинный шлейф терялся за моей спиной.

— Кружева на Вашем платье, леди, будут схожих мотивов, что и на фате.

Мадам Кларисса показала мне два полотна кружева. Одно — мамино, с узором небольших цветов, веток и листьев, переплетённых между собой в причудливый букет. А второе — мастериц, тоньше нить, лёгкая тонкая и полупрозрачная сетка из шёлка, геральдические лилии, распустившиеся пионы и розы.