Книга Избежать судьбы второстепенной героини, страница 249 – Канна Шорен

— В знак признательности, — Филиппу пришлось говорить громче, чтобы заткнуть аристократов. — Корона жалует Артуру Хайфилду титул герцога с правом наследования, а также земли в восточных провинциях, доходы с которых позволят его роду жить достойно, в соответствии с новым титулом.

Отец склонил голову ниже.

— Я не достоин такой чести, Ваше Величество.

— Достойны, — твёрдо, но с улыбкой в голосе произнёс король. — Вы и Ваша супруга воспитали прекрасных детей, которые уже послужили нашему королевству лучше, чем некоторые министры.

Раздался лёгкий смешок в толпе, а я чуть не засмеялась. Кажется, я поняла о ком он. Бедняга канцлер, надеюсь, ему не икается при этом упоминании.

Герольд вышел вперёд, с поклоном обратившись к королю, а после принялся вслух громко и отчётливо читать текст указа о назначении отцу титула. Чистой воды скучный канцелярит, в котором промелькнула знаковая для меня фраза: «В признание неоценимых заслуг леди Амелии Кристины Хайфилд, коими она прославила своей род…». Меня признали. Это огромный будет козырь в тот самый момент, когда ворчливые министры из империи будут говорить, что я никто и звать меня никак.

— Встаньте, герцог и герцогиня Хайфилд! — приказал Филипп после того, как оглашение указа закончилось.

Мы все встали почти синхронно, помогая друг другу и шурша тканями. И выпрямили спины и взгляды. Герцогская семья. Теперь выше нас лишь королевская семья и богиня!

— Я не буду требовать с вашей семьи клятвы верности, как того требуется. Ваша семья уже доказала дважды, что верность королевству у неё в крови.

Это был нонсенс и знак высшего доверия. Конечно, когда воцарится Александр, Майкл или его сын вынуждены будут всё равно принести клятву верности. Но сейчас… это было очень и очень сильно.

Отец подошёл с поклоном к трону, принимая из рук короля жалованную грамоту, подтверждающую новый титул. Его пальцы слегка дрожали, когда он сжимал пергамент с восковой печатью. Я увидела, как матушка вытирала платочком накопившиеся слёзы. Майкл же застыл в стойке «смирно», готовый в случае необходимости ловить отца или мать, если те покачнутся от переизбытка чувств.

Я уже собиралась взять сестёр за руки, когда голос королевы-матери прозвучал над залом. Негромко, но со сталью, которая заставляла замолкать всех, от мала до велика.

— Леди Амелия, подойди ко мне, дитя моё.

Я сделала шаг вперёд, потом ещё один, обойдя отца. Шла по сияющему мрамору ровно к её трону, держа голову высоко, а спину прямо и величественно, как когда-то меня учили, ровно и чётко стуча каблуками. И чувствовала пристальные взгляды сотни глаз — любопытных, завистливых, оценивающих. Но я лишь была совершенством, которое им меня воспитали.

Остановившись в двух шагах от Августины, я присела в глубоком и самом безупречном реверансе. Такому учили принцесс крови, а не дочку графа. Правая рука на груди, левая слегка придерживает ткань юбки, лежащей идеально, голова наклонена с почтением, без тени раболепия. Я замерла в ожидании, когда мне будет позволено подняться.

— Лорды и леди, прошу вашего внимания.

В зале воцарилась такая тишина, что слышался малейшее движение юбок дам и лёгкий звон, издаваемых большими магическими светильниками.

— Посмотрите на леди Амелию. Многие десятилетия я видела дочерей нашего королевства. И ни одна не обладала таким умом и мужеством. Увидеть сидевшую в самом сердце королевства гниль и противостоять ей, несмотря на собственный страх — это дорогого стоит.