Книга Избежать судьбы второстепенной героини, страница 189 – Канна Шорен

— Я только вчера его купила… — произнесла, с досадой смотря на тёмные пятна от воды, надеясь, что его всё же можно будет спасти, уж больно красивое.

— Я подарю тебе хоть сотню платьев, — со смехом произнёс Константин.

— Это не практично, мой дорогой, — покачала головой я. — Платье в любом случае можно спасти, если его хорошо покрасили.

— Ты самая практичная женщина в моей жизни! — он тихо смеялся, с восторгом и восхищением глядя на меня. — Дай догадаюсь, бюджет на платья императрицы будет жёстко ограничен?

— На повседневные — обязательно. Зачем тратить деньги на украшение того, что нужно будет лишь для обычной жизни? — улыбаясь, произнесла это, видя его довольное лицо.

Константин преодолел расстояние между нами и мягко притянул меня к себе, прижимая к своему горячему и одновременно мокрому телу. Его взгляд поменялся, он стал темнее, в глубинах поселилась знакомая искра нежности. Он поднял руку и коснулся моей щеки, проводя слегка шершавой ладонью по коже. Я заметила, как его взгляд с моих глаз опустился на губы, а дыхание стало тяжелее.

— Amo te(Люблю тебя)… — шепнул он.

Константин говорил на древнем языке империи. Тот, который так смутно напоминал мне английский из моей прошлой жизни. Но был другим, более витиеватым и со своими правилами. И, на моё счастье, Амелию в своё время заставили выучить его, теперь помогая мне понимать и отвечать на нём.

— Et te amo(И я люблю тебя)… — прошептала я в ответ с мягкой улыбкой.

В глазах его мелькнуло удивление, граничащее с неверием и восторгом. Я сдержано и тихо хихикнула, мягко обвив его руками за шею, не выпуская при этом букет из рук. Он порывисто, но нежно поцеловал меня. Это не был поцелуй-приветствие, как было совсем недавно. Он скорее был концентрацией той нежности и чувств, что Константин испытывал ко мне. Медленный, влажный из-за дождя, бесконечно нежный и уверенный. Его губы были тёплыми, настойчивыми и настоящими.

Ливень бушевал снаружи, обрушивая мощные потоки воды на сад и скрывая нас от любопытных глаз. А здесь, под куполом беседки было только это: его тепло, настойчивость и тихий непроизвольный вздох, который сорвался с моих губ, когда мы на мгновение оторвались друг от друга, но тут же был поглощён поцелуем. И большего… большего не нужно было.

* * *

— Потрясающе, дети мои!

На следующее утро мы сидели как настоящие заговорщики в гостиной королевы-матери, видя её восторженное и довольное лицо. Чай в чашках ещё был горячим, моё платье новым, на этот раз голубого пудрового оттенка, а улыбки на лицах сияющие. На кофейном столике перед нами лежали некоторые документы, в том числе и принесённая мною вчера папка.

— Я должна отдать вам должное. Вы устроили такой спектакль, что двор только об этом и судачит!

Она засмеялась, громко и от души. Константин слегка сжал мою лежащую на колене ладонь, улыбаясь так, что я увидела морщины в уголках его глаз. И отвечала такой же улыбкой, понимая, что мы почти и не играли, нам это не нужно было.

— Мальчик мой, я, конечно, не против романтичных порывов, но пожалей мой розарий и садовника, — с улыбкой произнесла Августина. — Бедняга садовник так заикался, когда вечером обнаружил полное отсутствие нескольких веток на кустах.

— Обещаю, такого больше не повториться! — со смехом ответил ей Константин.